— Знаешь ли ты, дорогая моя, кто такие Отец и Матерь? — её слова были почти небрежными, но в них ощущалась власть, как будто она задавала вопрос, ответ на который ей был давно известен. Несмотря на свою внешнюю строгость, Царица-кочевница вела разговор с невозмутимой грацией, каждое слово было будто сказано с намерением оставить след в душе собеседника.
Елена, несмотря усталость, слегка приподняла подбородок. В её взгляде заиграли искры уверенности, и, казалось, она готова была легко ответить.
— Создатели всего сущего на Земле, — произнесла она, не колеблясь.
Морания слегка приподняла бровь, и её губы изогнулись в едва заметную ухмылку, которая придавала нотам её голоса тайный смысл.
— Почти так. — её голос приобрел оттенок изысканной, но явной насмешки, как если бы она пожала плечами над этим поверхностным ответом. — Они были теми, кто ступил на Землю впервые. Их звали Иллиан и Седара. Забавно, правда? То, как скрывается от всех правда. Первые люди, и, более того, Великие Заклинатели. Цитирую просветителя Андроса:
Царица поднесла к лицу княгини один из свёртков, что держала в руках, и Елена замерла. Её глаза, словно поражённые неожиданной силой слов, быстро скользнули по тексту, который она только что услышала. Нечто в этом откровении тронуло её, и она застыла, как если бы перед ней раскрылась совершенно новая истина. В её взгляде мелькнуло осознание — то, что она знала до этого, было лишь поверхностной вуалью, скрывающей куда более глубокие и сложные явления. В ее груди что-то сжалось, и она ощутила лёгкое беспокойство, которое быстро сдержала.
Она осознавала, что всё, что она когда-то считала неизменной истиной, теперь подверглось сомнению. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась борьба — между тем, что она привыкла воспринимать как факт, и тем, что только что узнала.
Не выдержав паузы, она произнесла, стараясь скрыть удивление в голосе.
— Они могли сотворять города? — вопрос был решительным, но в нем ощущалась некоторая дрожь, как если бы сама мысль об этом разрушала её привычное восприятие мира. Она, конечно, всегда считала себя осведомленной, но то, что она только что услышала, оказалось для неё словно ударом по самой сути. В её словах звучала гордость, но она была окрашена в оттенки сомнения.
Морания смотрела на неё, как на нерадивую ученицу, только что осознавшую свои ошибки. Её взгляд был острым и пронзающим, и она медленно покачала головой, подчеркивая свою неоспоримую правоту.
— Больше. — ответила она, её голос был тихим, но наполненным могуществом. — Они могли сотворить всё, что есть вокруг нас. В том числе и жизни людские они подняли из глубин воды, взметнув в небо огромное солнце. Они были великими, но, прежде всего, людьми. Как и люди, они жили, любили друг друга, и однажды умерли… Оставив после себя не только кладезь бесценных знаний, разодранных на лоскуты и растасканных по всему миру, но и…
Морания сделала паузу. Взгляд её синих глаз стал ещё более проницательным. Словно она дала Елене шанс исправить своё невежество и произнести, наконец, очевидную вещь.
— Наследников, — тихо произнесла Елена, не отводя взгляда от Царицы-кочевницы. В её словах, скрытых под внешней невозмутимостью, таился какой-то скрытый смысл, не открытый до конца.
— Именно. — наконец, с удовлетворением отметила Эссельтир.
Елена чуть прижала губы, её сердце теперь ощущало на себе тяжесть незнания, которое не поместилось в её уверенности. На её лице мелькнула тень сомнения. Казалось, что в этот самый момент её мир, выстроенный с детства, начал рушиться, точно ветхий замок, подточенный годами.
Морания, скрестив руки, прищурилась, наблюдая за реакцией княгини. В темно-синих глазах ведьмы вспыхнул лукавый огонёк — не злорадство, но предвкушение. Ей всегда нравилось быть вестницей перемен.