Светловолосая жадным вгрызающимся взглядом водила по точеному каменному изваянию своей матушки. Каждый прожитый день, что дарили ей Отец и Матерь, она мысленно ухватывалась за невидимого призрака, с каждым разом становившегося все прозрачней, уходящего все дальше и дальше от нее. Лишь редкие свидания со статуей, сделанной искусными западными ремесленниками по оставшимся портретам княгини, оживляли на мгновение исчезающего фантома, прежде чем Елена вновь попытается его настигнуть.
«
— Ходит молва, что это какое-то проклятье, — произнес низкий мужской голос из-за спины светловолосой. Елена замерла, но не обернулась. Её ладонь продолжала вырисовывать контуры каменной лилии, а губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка.
— Ни один мужчина из числа придворных Шепчущих так и не заполучил руки Помещицы. Хотя судьбы их неразрывно связаны.
Он подошёл к ней со спины безо всякого страха, преминув в который раз — Гермес уже сбился со счета — придворным сводом правил. Елена не взглянула в его сторону, лишь украдкой приподняла уголки губ вверх. Она чувствовала его взгляд на своей спине, изучающий очертания фигуры. Он точно склонил свою среброволосую голову набок. Голубые глаза его отражали лишь свет факелов. Его шаги были едва слышны, но она знала их слишком хорошо, чтобы спутать. Елена чувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы — напряжённо, но с тайным трепетом. Чувства для Шепчущих были под запретом, тем более их проявление. Мужчина позволял себе эту роскошь только тогда, когда оставался с нею наедине.
— Таково предназначение Шепчущих. Быть там, куда не доберётся Легион. Делать то, чего обычный солдат не в силах. Изгои и без семьи в детстве, вы становитесь самыми важными людьми во всем государстве, когда Князь дарует вам возможность обучаться искусству Шёпота. Судьбы Помещиков и Шепчущих тесно связаны, но не пересекаются. Стоит ли лишний раз это напоминать, — с пренебрежением заметила Елена, повернувшись к мужчине, и взгляд ее тут же упал на бутон белоснежной розы, что он держал в руках. Она была так же совершенна, как и все те цветы, что он приносил ей. Помещица хранила их все. Ни один из них не был выброшен. Это была её тайна. Тайна, к которой она возвращалась, когда ночь застилала её мысли.
Взор Княгини смягчился, когда она перевела его на лицо Гермеса. Шепчущий без единого слова поднес цветок к светлым волосам девы и заправил его в густые локоны. Во взгляде его светлых, точно лазурь, глаз ютилась забота и преданность, перед которыми уже однажды пала невидимая стена, сооруженная княгиней самовольно. Их словно окутала дымка, растворяя вокруг стены подземелий и не оставляя ничего, кроме двоих. Издалека донесся протяжный звон, но он был настолько тих, что исчезал в легких порывах ветра. Полночь вступила в свои законные права.
— Ты заставляешь меня усомниться в твоих намерениях, Гермес, — наконец, сказала она, её голос стал мягче, но в нём звучала тревога. — Магия… Клятва… Откуда мне знать, что это не твоя природа, а не ты сам?
Его лицо на мгновение потемнело, но не от гнева, а от обиды.
— Елена… — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Я почувствовал это задолго до того, как стал Шепчущим.
Её взгляд дрогнул.
— Ты помнишь тот день, когда я впервые увидел тебя?
Она замерла, вспоминая. Перед нею словно вновь предстал среброволосый мальчишка с лохматой шевелюрой и глазами цвета ясного неба. Тогда, в зале её отца, пока помещик Джиор принимал его на путь изучения Шёпота, он смотрел на неё с восхищением. А княжна улыбнулась ему в ответ. Просто улыбнулась, не придавая этому значения. А он, оказывается, запомнил.
— Ты стала моей судьбой задолго до того, как магия и долг связали нас, — сказал он, его голос был тихим, но полным решимости.
Елена отвернулась, пытаясь скрыть вспыхнувшие на щеках румянец.
— Ты так уверен… — её слова оборвались.
Гермес мягко, но настойчиво коснулся её руки, и княгиня вновь повернулась к нему.
— Да. И если ты не понимаешь, сомневаешься, я готов напоминать тебе об этом каждый день.
Она глубоко вздохнула. Это было неправильно. Всё это — их встречи, его прикосновения, его цветы. Но, несмотря на все правила и предостережения, она хранила каждый из этих мгновений, словно драгоценность.
— Ты была той, кто дал мне смысл. И ты думаешь, что это — просто последствия какой-то магической клятвы? Нет. Это всё я, Елена.
Её взгляд вновь стал мягче, но в нём оставалась тень сомнения. Она знала, что всё, что он говорил, звучало правдой, но её долг, её роль — всё это мешало ей поверить.
— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, Гермес. У меня есть долг, у меня есть… — её голос дрогнул.