— У тебя есть только твоё сердце, — перебил он её, глядя прямо в глаза. — И я готов бороться за него, несмотря ни на что.
Елена замерла. Его слова, обнажённые и прямые, повисли в воздухе и ещё долго не отпускали слух. Она отвела взгляд, пряча в глазах бурю, которая поднялась внутри. Медленно опустив веки, она сделала глубокий вдох, будто пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
Её рука, словно помимо воли, поднялась к волосам. Пальцы коснулись цветка, который Гермес заправил в её локоны. Касание было осторожным, как прикосновение к чему-то живому, хрупкому. Бархатистые лепестки, ещё холодные от ночного воздуха, пробудили в ней странное, тёплое чувство.
Она провела пальцами по краю цветка, едва касаясь его, будто проверяя, реален ли он. У самого основания бутон был крепким, но лепестки становились мягче и тоньше, распускаясь наперекор времени и обстоятельствам. Этот жест раскрыл её больше, чем любые слова. Она ощутила, как её сердце сжимается, пропитываясь горькой сладостью мгновения. Этот цветок — простой, но полный значения — пробудил в ней тайную боль, тщательно скрытую за железным обликом.
Она вспомнила, как все его подаренные розы — белые, алые, кремовые — бережно прятала в своём личном ларце, вдали от посторонних глаз. Они стали её сокровищем, маленькими кусочками его души, которые он дарил ей снова и снова. И вновь, касаясь цветка в своих волосах, Елена вдруг осознала, что этот жест, на первый взгляд такой незначительный, разбудил в ней то, чего она старалась избегать: надежду.
Её пальцы на мгновение замерли, а затем дрогнули. Она почувствовала, как по её спине пробежала лёгкая дрожь.
— Ты глупец, Гермес. — наконец прошептала она, едва слышно, но с ноткой горечи в голосе.
Её слова прозвучали укором, но в них не было силы. Они вырвались из глубины, где сливались страх, нежность и неразделённое желание. Елена медленно подняла свой взор взор и встретилась с мужчиной взглядом. Её зелёные глаза, обычно холодные, как изумруд, сейчас светились чем-то неуловимым, почти трепетным.
Гермес лишь тепло улыбнулся ей в ответ.
— Я уже сказал тебе однажды, и повторюсь вновь: во всем Меридиане я предан лишь одному человеку. И это не его Высочество. И я хочу стать тем первым, кто разрушит проклятье придворных Шепчущих. — с уверенностью сказав, мужчина легко коснулся холодной щеки Княгини и поправил белый цветок. — Но ты ведь пришла сюда не для того, чтобы в очередной раз напомнить, где именно мое место, верно?
Среброволосый постарался вложить в свой жест и слова все чувства, что овладели им с тех пор, как, еще будучи мальчишкой и впервые попав в черный замок Помещика Джиора, он увидел юную деву, стоявшую подле своего отца, сложив руки за спиной. И тогда он поклялся, что однажды эта красавица с глубоким взглядом зеленых глаз и точеным личиком будет подле него всегда.
— Для того, чтобы разрушить проклятье, милый друг, тебе придется стать Князем. А это невозможно.
— Не говори мне, что что-то невозможно. Ты бросаешь мне тем самым вызов.
Мягкость Елены вновь словно растворилась в воздухе. Она посмотрела в глаза мужчине с укоризной. Голос ее стал жестче, ниже. Таковым он становился обычно тогда, когда Княгиню одолевала злость.
— Ты уже сам бросаешь вызовы, Гермес. Хейдрал знает о том, что ты наведался вместе со мной в столицу. Ты знаешь законы. Если тебя увидят вне наших земель, твоя жизнь оборвется.
Но мужчину, казалось, абсолютно не пугала его вероятная участь. Он с заботой и тревогой смотрел на деву, внимательно изучая каждую черту ее лица, каждый изгиб ее фигуры, и каждую складку ткани на ее платье.
— Я знаю, что будет, — спокойно произнес мужчина. — Но ты отправилась в Капитолий одна. Думаешь, я мог позволить тебе рисковать своей жизнью?
— Я была не одна! Со мной были стражники…
— Они бы не спасли тебя, — Гермес перебил её, шагнув ближе. Его голос стал твёрдым, его взгляд пронизывал её насквозь. — На тебя готовилось покушение. И я был обязан удостовериться в твоей безопасности.
Елена замерла. Она смотрела на него, но не могла найти слов. Белоснежный цветок в её волосах вдруг окрасился в красный, как будто отражая её смятение.
— Значит, это правда… — прошептала она.
— Да. Эгрон собирается убрать всех помещиков. И начнёт с тебя.
Там, где недавно ещё царила тишина леса, на третий день и третью ночь, по приказу Помещицы, встала башня. Строители во главе с Зодчим запада, опираясь на древние знания и силу магии, создали сооружение, не имевшее аналогов. Она стояла, как величественная и неуклонная тень на фоне безбрежного зелёного моря лесов. Башня была как светящийся столп, вобравший в себя лучи солнца, излучавшие необыкновенную силу.