— Что такое? — усмешка, которая ещё недавно играла на его губах, исчезла, как по мановению невидимой руки. Юноша резко схватился за рукоять меча, его глаза мигом сузились, готовые отразить любую угрозу, если потребуется. На его лице застыла тень настороженности.
Елена, стоявшая на месте, пыталась сосредоточиться на камне под ногами, но искры уже исчезли, не оставив и следа. Всё вокруг стало таким же обычным, как было до этого, но в воздухе всё равно оставалась странная, почти незаметная вибрация. Она точно чувствовала, что не ошиблась.
— Ты заметил? — её голос был тихим, но полным удивления. Она снова посмотрела вниз, пытаясь разглядеть, не осталось ли хотя бы малейших следов искр на камне. Но ничего не было. Искры исчезли так же внезапно, как и появились.
— Что? — недоуменно спросил Хейдрал, его уверенность начала таять, а на его лице отразился сумбур, будто его уверенность в собственной правоте вдруг пошатнулась.
— Искры вылетели у меня из-под ног! — повторила Елена, её глаза горели нетерпением. Она шагнула вперёд, как будто надеясь, что мир под её ногами снова откликнется на её магию. — Ты не видел? Они были прямо здесь!
— Это просто закатные лучи, тебе показалось, — холодно отмахнулся Хейдрал, снова поворачиваясь к ней спиной, но рука его не убиралась с меча. Он всё ещё был насторожён, готовый к действию в любой момент. — Видимо, ты просто утомилась от жары. Не стоит так волноваться.
Елена почувствовала, как ярость накатывает, её горло сжалось, а в груди закипела обида. Он не верил ей. Вся её энергия кипела внутри, и вот теперь, казалось, она готова была сорваться. Магия была частью её, и она знала, что это не просто совпадение. Она это чувствовала.
— Но я правда могу колдовать, Хейдрал! Я уже это делала! — крикнула она, топнув ногой, отчаянно пытаясь пробудить хоть малую веру в своих словах. — Я не воображаю! Я
Юноша повернулся к ней, и его длинные ноги скользнули по каменному полу, словно он был в какой-то танце. Его ухмылка была наигранной и самодовольной, а взгляд — полным сомнения.
— Врешь ты всё, — сказал он с лёгким, почти насмешливым тоном, складывая руки на груди и изогнув губы в улыбке, которая не скрывала его презрения. — Помещики не могут колдовать. Мы с тобой оба знаем это. Нельзя. Среди вас не было и нет заклинателей, ведающих… только пустые разговоры.
Слова Хейдрала, словно ледяной поток, охладили её горящие ощущения. Но Елена не могла поверить, что её способности — это всего лишь плод её воображения.
— А я могу! — повторила она, сжав кулаки. Рядом с ним она чувствовала себя ещё более уязвимой. Его уверенность в своей правоте была почти осязаемой, но её собственное чувство силы, магии, было гораздо сильнее. И она не собиралась позволить ему в это сомневаться.
Хейдрал, заметив её решимость, слегка наклонился, его глаза играли в лучах заката, свет которых окрашивал его лицо в тёплые, золотистые оттенки. В его глазах было что-то насмешливое, но и нечто другое — нечто, что вызвало у Елены лёгкое потрясение.
— Докажи, — произнес он тихо, но с таким вызовом, что её кровь застыла в венах. Он не отпускал её взгляд, и Елена почувствовала, как его присутствие сжало пространство вокруг неё.
«А вот и докажу» — Елена с вызовом посмотрела на воина. Попросив не следовать за нею, княжна направилась к лестнице, ведущей на третий этаж. Миновав картины, что были написаны рукой Гантиса — ее прадеда — юная дева остановилась возле прохода к винтовой лестнице, ведущей наверх, в одну из башен Черного Замка.
Со скрипом и лёгким напряжением открылась тяжёлая дверь, и княжна шагнула внутрь. Просторный зал предстал перед ней, как чудо из другого мира, пронизанный светом и магией. Множество светящихся сфер парило в воздухе, излучая мягкое сияние. Каждая из них была уникальна — переливаясь, меняя оттенки и играя всеми цветами радуги, будто сама душа света была заключена в этих хрупких и маленьких, но могущественных шарах. Стены зала искрились, как будто в них были вкраплены миллионы драгоценных камней, каждый из которых отражал солнечные лучи, создавая волнующую игру сияния, которая никогда не прекращалась. Здесь, в этом святилище магии, казалось, всегда царил день.
Зал этот был соткан из магии и красоты, и воздух в нем был наполнен каким-то едва уловимым ощущением чудесного присутствия. В этом просторе не было слышно шагов — словно сама природа звука отступала перед величием того, что окружало её. Только легкий, почти неуловимый звон — тихий и чистый, — доносился от светящихся сфер, наполняя зал неведомым ритмом. Это был звук самой магии, который казался одновременно звоном и дыханием, неуловимой пульсацией, словно здесь текла живая сила.