Слова эти не принадлежали самой Елене. Она произносила их, потому что запомнила речи своего отца, помещика Джиора. Ей казалось, что она слышала его голос, когда повторяла церемонию. Помещица помнила тот день, когда отец принял в число Шепчущих худого среброволосого мальчишку, который назвался Леоном. Он стоял там, где теперь стояли эти пятеро, такой же грязный, испуганный и растерянный. Елена, тогда ещё девочка, стояла рядом с отцом и наблюдала. Стоило же среброволосому мальчишке на нее взглянуть, как княжна улыбнулась ему, чтобы подарить хоть немного тепла в тот промозглый день. Елена видела, как слова отца изменили Леона. Как он, переступив порог, стал кем-то другим. Леон тогда исчез, и появился Гермес.
Сейчас, стоя перед этими мальчишками, Елена вдруг ощутила странное чувство, будто что-то вновь повторилось. Её взгляд вновь скользнул к Люцису, чьи зелёные глаза смотрели на неё с таким же удивлением и страхом, с каким Леон когда-то смотрела на её отца.
— Вы — будущие хранители этой земли, — заключила Елена, её голос, словно утренний туман, обволакивал каждого стоявшего перед ней юношу. Почти шёпот, но в нём было больше силы, чем в громогласных речах. — Вам никогда не суждено обрести собственную семью. Ваша семья отныне — это государство, которому вы будете служить. Ваши братья и сёстры — это те, кто спит спокойно, не зная тревог. А вы станете их защитой. Вы познаете магию и её секреты, изучите искусство Шепота и станете невидимыми воинами, оберегающими Меридиан. И сейчас… — Она замолчала, делая шаг вперёд, её платье из чёрного бархата мягко скользило по полу, — …готовы ли вы поклясться в верности своему Помещику? Готовы ли вы защищать своего князя до последнего вздоха?
Елена обвела их внимательным взглядом, в котором смешались строгость и скрытая печаль. Её зелёные глаза задерживались на каждом из юношей, словно пытаясь прочитать то, что творится в их сердцах. Аслан стоял прямо, его крупные плечи были напряжены, но в тёмных глазах горело решимостью. Виктор, рыжеволосый и дерзкий, на мгновение отвёл взгляд, но тут же поднял его снова, встречая взгляд помещицы с неожиданной серьёзностью. Барристан, долговязый и худой, выглядел так, словно его сломит любое прикосновение, но он стиснул руки за спиной, словно сдерживая дрожь. Бенджамин, напротив, стоял спокойно, его взгляд был прямым и твёрдым, как будто он уже принял свою судьбу. А Люцис, самый младший, казался готовым вот-вот заплакать, но при этом в его больших зелёных глазах была искра, которая говорила о скрытой внутренней силе.
— Готовы, — хором ответили они, их голоса слились в едином эхе, разлетевшемся по залу.
Юноши, один за другим, преклонили колени перед Еленой. Она склонила голову, выражая одобрение их решимости, и медленно обошла круг, её шаги звучали тихо, но властно.
— Тогда поклянитесь, — сказала она, протягивая левую руку, на которой блестел массивный перстень с рубином, глубина которого напоминала кровь. — Поклянитесь Отцу и Матери, поклянитесь мне, вашему Помещику.
Каждый из них подошёл к ней по очереди. Аслан, высокий и крепкий, первым коснулся перстня своими губами. В этот момент рубин засиял ярким светом, и казалось, будто этот свет проникает прямо в сердце юноши. Виктор, следовавший за ним, сделал то же самое. Его рыжие волосы уловили отблеск рубина, делая его облик почти неземным. Барристан дрожал, но его губы уверенно коснулись перстня, а свет, исходящий от него, будто наполнил его силуэтом решимостью, которой ему так не хватало. Бенджамин подошёл спокойно, его глаза светились странным спокойствием, а свет рубина на мгновение окутал его тенью, будто подготавливая к новому пути.
Когда подошла очередь Люциса, мальчик замер. Его глаза, огромные и полные тревоги, встретились с глазами Елены. Она молча опустилась на колено, оказавшись с ним на одном уровне.
— Люцис, — произнесла она тихо, почти нежно. — Ты не один. Теперь ты — часть чего-то большего. Ты готов принять эту силу?
Он молча кивнул и с детской неуклюжестью наклонился к её руке. Когда его губы коснулись перстня, рубин засветился ярче, чем у всех остальных. На мгновение Елена почувствовала тепло, исходящее от этого мальчика, и её сердце дрогнуло.
— Вы сделали свой выбор, — сказала она, поднимаясь.
Гермес стоял у дальней стены тронного зала, почти сливаясь с её тенями. Его чёрное одеяние скрывало каждую деталь фигуры, оставляя лишь тусклое мерцание глаз, следивших за происходящим с безмолвной сосредоточенностью. Глубокий капюшон закрывал большую часть лица, и только массивные линии подбородка и лёгкое движение губ выдавали его присутствие.
Тёмный плащ, застёгнутый у горла чёрной пряжкой, слегка вздрагивал от дуновений легкого ветра, что проносился по залу. Под ним скрывалась одежда, облегающая тело, но не сковывающая движений. На поясе Гермеса висели кожаные ножны, в которых были спрятаны короткий кинжал и несколько небольших метательных ножей, их рукояти украшали тонкие серебряные узоры.