Эти слова повисли в воздухе. Внутри Елены заклокотало что-то сильное, что было связано с тем, что она предложила. Это было не просто предложение — это был приговор, этот жест был решением, каким бы трудным оно ни было. София смотрела на неё, не торопясь с ответом. Её губы сжались, а глаза стали, как океан в преддверии бури — смутными и глубокими.
Тот момент, когда понимание острого выбора, вынесенного в ходе их короткого разговора, легло на плечи обеих женщин, не мог быть более реальным. Елена могла почувствовать, как её слова, произнесённые так спокойно, эхом отзывались в её душе, словно она не просто говорила их, но и чувствовала, что каждое слово будет иметь свою цену.
София, наконец, опустила взгляд. Она могла отгородиться от этого мира, скрыться в мире воспоминаний, или просто принять новую жизнь, которая предлагалась ей здесь. Однако, её глаза снова встретились с глазами Елены, и в их темных глубинах она увидела что-то, что заставило её сердце сжаться.
— Я останусь. — произнесла она тихо, но с решимостью, которая прорвалась сквозь её замешательство.
Елена могла видеть, как маленький огонёк надежды вспыхивал в глазах Софии. И этот огонёк был не просто пустым обещанием, а новым началом. Той нитью, которая могла провести её через этот темный, неизведанный путь. София, едва ли понимая, что на самом деле она уже приняла решение, опустила голову, но это был взгляд, полон принятия и веры.
До её слуха донёсся заливистый, звонкий детский смех — такой чистый и искренний, что Елена невольно задержала шаг. Она обернулась, и её лицо смягчилось, наполнившись нежной улыбкой. На огромном ромашковом поле, которое простиралось до самого горизонта, в лучах закатного солнца играли трое детей. Они словно вышли из самой сокровенной части её души, явившись неожиданно и столь реально, что сердце княгини сжалось от острой, сладкой боли.
Двое темноволосых мальчишек бегали наперегонки, подшучивая друг над другом и пытаясь, словно маленькие хищники, схватить противника за пояс или повалить его на землю. Они были босоноги, и их тонкие ноги мелькали в траве, поднимая лёгкую пыль. Чуть позади мальчишек бежала девочка. Светлые волосы её были заплетены в две косички, а нежное белоснежное платье мелькало среди зелени ромашек. Она смеялась звонко и радостно, глядя на братьев своими зелёными глазами, которые вспыхивали янтарным светом, отражая закат. Эти глаза были копией Елены.
Княгиня застыла. Её сердце заколотилось, когда взгляд девочки встретился с её собственным. Малышка не просто смотрела на неё — она улыбалась, как будто знала что-то, что ускользало от её матери.
Вдруг один из мальчишек, младший и круглолицый, с угольно-чёрными волосами и большими карими глазами, вырвался вперёд. Его звонкий голос разнёсся над полем:
— Не поймаете! — воскликнул он с радостью, которую мог испытать только ребёнок.
Но в следующее мгновение он споткнулся. Торчащий корень могучего дуба, что возвышался у края поля, остановил его, и мальчишка тяжело рухнул на землю. Воздух наполнился мягким облаком пыли, поднявшейся вокруг его упавшего тела.
Елена бросилась к нему, её красное платье с длинным шлейфом, украшенное тончайшей вышивкой золотистыми нитями, шуршало по траве. Она присела и, нежно взяв его маленькую руку, помогла мальчику подняться.
— Андрос, милый, — прошептала она, притягивая его к себе.
Она обняла его так крепко, что казалось, будто никогда больше не отпустит. Её пальцы легко скользнули по его растрёпанным чёрным волосам, мягким, как пух, и запачканным пылью. Губы её коснулись его макушки, пока её глаза наполнялись слезами. Она чувствовала его горячее дыхание на своём плече, его сердце, колотящееся в маленькой груди, и трепет тела, пропитанного детским доверием.
— Мамочка, я не хотел… — пробормотал Андрос, глядя на неё снизу вверх своими большими глазами.
Следом к Елене подошли двое других детей. Старший мальчик, Брайс, был похож на своего отца. Высокий для своих лет, со светлыми, как небо, глазами и короткими, аккуратно уложенными волосами, он сдержанно улыбался, немного застенчиво глядя на мать. Его одежда была проста, но чиста — белая льняная рубашка и брюки, слегка запачканные травой.
А девочка… Елена не смогла отвести от неё взгляда. Маленькая Несара, сияющая белокурая искорка в этом летнем закате, подошла ближе, едва не танцуя. Её зелёные глаза с янтарным отливом излучали такую радость, что княгиня не выдержала.
Она обняла всех троих, притянув их к себе, словно хотела защитить от всего мира. Тёплый аромат ромашек и солнца, исходивший от их волос, наполнил её сердце трепетом и невыразимой тоской.
— Да благословят вас Отец и Матерь, — произнесла она, её голос дрожал. — Как же я по вам скучала…
Слёзы текли по её щекам, сверкая, как маленькие жемчужины. Она целовала каждого из детей в лоб, оставляя на их коже отпечаток своей любви.
— Как же я по вам всем тосковала, мои малыши… — её слова срывались на шёпот.