Дети смеялись, словно пытаясь утешить её своим детским счастьем. И в этот момент, среди золотого закатного света, Елена забыла обо всём. Она чувствовала только их тепло, слышала их голоса, видела их лица. Они были её счастьем, её болью, её всем.
— Матушка, не печалься! — прозвучал звонкий голосок Андроса. Он, как всегда, стремился стать первым, кто утешит её, глядя своими большими карими глазами, в которых застыли искры детской уверенности. Его мягкие чёрные кудри блестели на солнце, а рубаха из грубой белой ткани, запятнанная землёй и травой, топорщилась на плече, где разошёлся шов. — Мы позаботимся о нашей сестрёнке!
Маленькая Несара, словно солнечный зайчик, тут же подхватила:
— Да, всё хорошо, мамочка! Мне здесь нравится! Останешься с нами?
Её голос, чистый, как звон колокольчиков, разлился по полю. Светлые локоны девочки, собранные в ленточки, растрепались, открывая нежное, чуть розовеющее от волнения лицо. Она протянула к матери свою маленькую ручку, ожидая, что та возьмёт её и пойдёт следом.
Но стоило ей шагнуть ближе, как старший брат, Брайс, высоким и уверенным движением одёрнул руку сестры. Его синие глаза, наполненные тенью отцовской строгости, метнули в неё взгляд, полный укоров.
— Нет, нельзя, — отрезал он с юношеской серьёзностью, которая казалась неестественной для его возраста. — Ей нельзя идти с нами, Несара. Ещё не время. Как ты этого не понимаешь?
— Но почему?! — воскликнула девочка, её голос затрясся, а на щеках появились первые слёзы, крупные, как бусины. Они стекали вниз, сверкая, словно огранённые драгоценные камни, подхватывая блеск заката.
Елена почувствовала, как её собственное сердце сжалось. Каждая слеза дочери била по нему, как тяжёлый молот. Она опустилась на колени перед Несарой, бережно взяв в ладони её маленькое лицо, всё ещё тёплое от детских пробежек. Свет её глаз, столь похожих на глаза матери, прожигал душу княгини, наполняя её чувством утраты, что не отпускало уже долгие годы.
— Я… Я не могу пойти с тобой, душа моя, — голос её дрожал, когда она говорила. Тонкие пальцы медленно скользнули к запястью девочки, которое та схватила, словно боясь, что мать исчезнет в тени деревьев, как мираж.
— Но мы обязательно увидимся, — продолжила Елена, едва сдерживая слёзы. — Дождись меня, хорошо? Однажды мы встретимся и будем все вместе.
Елена почувствовала, как тепло дочери растекается по её ладоням, обжигая кожу сильнее, чем огонь. Но этот жар не приносил утешения. Это была боль утраты, глубоко запечатлевшаяся в сердце матери, не знающей покоя.
Княгиня встала, не разжимая пальцев, всё ещё обнимавших запястье девочки. Она перевела взгляд на Брайса, который стоял прямо, словно юный воин, защищающий своих родных от невидимых опасностей. Его тонкое лицо, унаследованное от отца, казалось вырезанным из камня. Темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб, а рубаха, застёгнутая на все пуговицы, подчёркивала осанку.
— Защищай её и брата, сын мой, — сказала Елена, её голос дрогнул. Она положила руку на плечо Брайса, с гордостью и тоской глядя в его глаза, которые отражали ту же печаль, что и её собственные. — Защищай их. В этом мире тоже есть опасность.
Слова сорвались с её губ неожиданно, и она сама поразилась им. Какое зло могло таиться здесь, в этом мире, полном тепла и света? Но Брайс, словно зная ответ, кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания.
— Я знаю, матушка, — проговорил он тихо, опуская взгляд. — Я видел… чудищ. Они порой сочатся к вам. Страшные, сотканные из тьмы и пепла. С огромными пастями, которые едят людей, а никто даже не замечает этого, потому что никто их не видит. Но находятся те, кто не пускает этих тварей.
— Да, матушка! — подтвердил Андрос, прижавшись к её подолу. Его голос прозвучал громче, но в нём не было уверенности, а только страх, глубоко укоренившийся в детской душе. — Они страшнючие! Мы часто гуляем здесь, но не заходим вниз, туда, где они живут.
Елена вздрогнула. Она чувствовала, как её руки дрожат, но быстро подавила слабость, выпрямившись и обнимая детей ещё крепче. На закатном небе зажглись первые звёзды, их мерцание напоминало о далёком, недостижимом мире. Елена провела рукой по белокурым волосам Несары, утешая её лёгким прикосновением.
— И сами не смейте с ними сражаться, поняли? — голос Елены обрушился на них холодной, леденящей волной. Он наполнился сталью, звучал твердо, отразившись эхом от невидимых стен её собственного страха. Она стояла перед своими детьми, глядя в глаза старшего сына, пытаясь вобрать в себя всё: каждую черточку, каждый штрих его облика. Брайс напоминал её мужа в молодости. Та же пронзительная глубина синих глаз, обрамленных густыми, тёмными бровями, тот же резкий, волевой профиль. Даже стоял он так же, слегка ссутулив плечи, будто на них уже лежал груз ответственности за судьбы других.
— Не смейте. Дождитесь меня, любимые души. Вы нужны мне невредимыми. — Голос Елены дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.