Не успел Аррен приблизиться к повозке, ворота замка раскрылись, и навстречу ему шагнули две женские фигуры. Первая двигалась уверенно, ее шаг был быстрым, почти порывистым. На ней была легкая бежевая накидка с капюшоном, из-под которого вырывалась светлая, почти серебристая коса, обвивающая ее плечо. Простое зеленое платье, с заплатками и едва заметными пятнами на ткани, подчеркивало ее естественную грацию и силу, несмотря на скромность. В ее лице угадывалась грация и решимость, несмотря на скромные одежды.
За нею следом шла вторая дева, но не с такой прямотой и уверенностью. Черная накидка плотно обвивала стройную фигуру, скрывая множество тонких деталей, но в то же время подчеркивая ее изысканную хрупкость. Ее глаза, словно два глубоких озера, отражали все вокруг, изучая каждый камень, каждый листок на пути. Она оглядывалась, как будто здесь, среди этих разрушенных стен и полуразрушенных колонн, ей что-то было знакомо. Ее взгляд был живым, внимательным, полным чувства неспокойного любопытства.
Когда княгиня Елена, с непринужденной грацией и легкостью, забралась в повозку, лёгкий ветерок, приподнимающий капюшон, обнажил часть ее стройного лица, на котором можно было прочесть как мужественную решимость, так и уязвимость, скрытую глубоко внутри. В ее глазах было много всего: мудрость и смелость, отголоски величия, которое было уже утрачено, но не забыто.
София шла следом, с руками, сжимающими мандариновый плод. Она была сдержанной, но живой, с почти прозрачной кожей, на которой каждый вздох отражался, как свет на воде. Она, в отличие от княгини, была более задумчива, поглощена каким-то воспоминанием, которое никак не могла найти в своей памяти. Ее темные волосы падали мягкими волнами, а взгляд, казалось, был устремлен не на окружающий мир, а внутрь себя, в тот глубокий и неизведанный мир, где скрывалось то, что она не могла понять. Но вот она стоит у мандаринового дерева, ее взгляд с любопытством скользит по длинным черным ветвям, словно пытаясь заглянуть в ту неизвестную глубину, где скрывается ее собственная память.
— Странно… — произнесла она, оглядывая с задумчивостью дерево. — У меня ощущение, что я здесь была…
Ее голос звучал, как мягкое шуршание старой бумаги, которое уносило с собой что-то важное и несбывшееся. Взгляд Софии поглощался упрямыми ветвями, поднимавшимися в небесах, и моментами ей казалось, что эти деревья как-то знают ответы на ее вопросы, только не хотят их раскрывать. Она растерянно посмотрела на княгиню, словно и не понимала, почему это место ей так знакомо.
Елена, не поддавшаяся этому настроению, ответила спокойно, с легкой усмешкой на губах:
— Да, мои стражники пронесли тебя внутрь через задний двор.
Но София не уверилась в этом, она почувствовала, что здесь была ещё намного раньше, но когда? Почему? И что именно ей казалось знакомым?
— Нет… Кажется, я здесь была еще раньше… — повторила она, не в силах понять, как это возможно. На лице ее мелькнула тень озадаченности, как если бы она пыталась ухватиться за невидимые нити воспоминаний, которые, как призраки, ускользали и исчезали, оставляя лишь странное чувство нереальности.
Наконец, княгиня, заметив эти колебания в душе своей спутницы, прервала тишину, перехватив ее взгляд:
— Некогда предаваться воспоминаниям, пора ехать. Пока все спят, мы проскользнем незаметно.
Она быстро сняла перстень помещица со своего безымянного пальца, повесив его на цепочку и спрятав под ткань своего платья, где скрывалась тайна, которую знала лишь она. Елена покачала головой, не оставив времени для раздумий.
— Поешь в дороге, — скомандовала она, словно больше не желая оставаться в этих размышлениях.
София, словно ото сна, вздохнула, немного встрепенулась и с мандарином в руке направилась к повозке. Жизнь, как всегда, стремительно вела их вперед, не позволяя задерживаться в погоне за призраками прошлого.
Стражник поспешил занять свое место в повозке, крепко взяв в руки поводья. Молча, он стянул их на рыжей кобыле, заставляя животное немного напрячься, готовясь к началу пути. Лошадь фыркнула, выражая недовольство, как это часто бывает у животных, но в ту же секунду, словно подчиняясь неписанным законам, она сделала шаг вперед. Повозка с легким скрежетом покатила по земле. Ветер в лицо, поднимающий пыль и обрывки сухих листьев, словно напоминал о том, что уходили они далеко от дома, с каждым оборотом колес отдаляясь от своего обители.
София устроилась напротив княгини, утопая в мягком сене. Ее взгляд был насторожен, а тонкие пальцы невольно прижимались к краю повозки, как если бы она хотела ухватиться за нечто стабильное. Она всматривалась в горы, скалы которых, словно темные исполины, возвышались перед ними, как враждебные стражи, охраняющие неведомые пределы.
Елена, не упустив момент, заметила в ее глазах тревогу. В глазах Софии мелькнуло что-то похожее на страх, и княгиня мягко спросила:
— Что, боишься, что они упадут?
София на мгновение опустила взгляд, как будто пытаясь скрыть свой страх, но затем все же произнесла, не сводя глаз с величественных вершин: