И вот он, наконец, достиг четвертого этажа. Байек тут же прислонился к стене, осматриваясь — не обратили ли внимания стражники на шум и возню, с которыми он оказался в широком коридоре. Охраняющий покои князя Еферия солдат, как обычно, спал крепким сном и ничего не заметил. Дверь в обитель Помещика скрывалась прямо за углом, в восточной стороне коридора. Мальчишку едва ли удивляло то, что покои Князя и Княгини находились в разных сторонах замка. Он и сам бы, на месте Помещицы, предпочел спать далеко от тех странных звуков, что, бывало, доносились из покоев князя. Словно бы там кого-то пытали и убивали. Мальчик несколько раз оказывался ночью на четвертом этаже, и его пробирал дикий ужас от криков и стонов дев, доносившихся по ту сторону двери. Однажды он услышал, как кричала супруга генерала, Максимуса, прямиком в покоях князя! И ледяное спокойствие Ронана — стражника помещика — еще сильнее внушало Байеку страх. Как он мог оставаться неколебимым, когда там над кем-то издевались?! Но вместо того, чтобы прийти на помощь, плотный темноволосый мужчина укоризненно смотрел в сторону мальчишки и говорил, а точнее гаркал: «Нечего тебе здесь делать, а ну пшел куда собирался». Но все тонкости подобных ситуаций маленький сын кухарки поймет позднее, а пока, он просто прижимался к стене и облегченно выдохнул, когда понял, что его присутствие никто не заметил. Мальчишка прошаркал своими полуботиночками несколько шагов в сторону покоев Княгини, находившихся у входа на винтовую лестницу, когда понял, что возле двери никого нет.
И сердце его застучало еще сильнее, еще быстрее, и норовило выпрыгнуть из груди и улететь по лестнице вниз. Но этим он решил заняться самостоятельно, быстро развернувшись и направившись на второй этаж, в пустующий и полный утренней прохлады приемный зал. Сколько бы матушка не ругала его и не требовала прекратить шаркать, привычки своей Байек не менял, и лишь сейчас услышал, какое оглушительное эхо проносилось по стенам большого зала от его шагов. Сквозь витражи виднелось персиковое рассветное зарево, залившее собой пушистые и невесомые ватные облака. Отчасти залился этим теплым сиянием и приемный зал.
И вновь взгляд его небесно-голубых глаз упал на черную железную дверь в самом углу, за троном помещика, вырезанным из черного дерева.
«Ну, держись. Сегодня я тебя заполучу!» — думалось Байеку, и стоило ему подойти ближе, как по залу прокатился скрип двери. Та, словно прочитав мысли мальчишки, приоткрылась. И он встал в оцепенении, смотря на узкий проход, открывшийся его взору. Прямиком со второго этажа вниз, минуя первый, вела лестница. Оттуда веяло холодком, и мальчик мог поклясться, что увидел, как сновали по проходу тени, заманивая его внутрь. Показалось ему или же все-таки нет, но по сводчатому потолку в проходе действительно что-то мелькнуло.
«Что же я, не боюсь забираться на главные ворота, но боюсь спускаться вниз? Вот уж нет уж! Я слишком долго этого ждал, чтобы так просто всё темени на блюдечке отдать!» — мальчик храбрился, несмотря на то, что внутри весь он дрожал от страха. Казалось, даже было слышно, как стучали его зубы. Маленькая ножка сына кухарки ступила за порог. Он успел неторопливо пройти несколько ступеней, прежде чем услышал, как дверь сзади него захлопнулась.
«Вот темень! И как я теперь вернусь обратно?!» — его бросило в холодный пот, но ноги продолжали нести вперед. Вокруг не было ни души, даже крысы с мышами не пищали и не скребли. Лишь отдаленный шелест ветра и звуки падающих капель прерывали гнетущую тишину, с каждым шагом мальчика наваливавшуюся на его еще детскую спинку. Но Байек не был бы собой, если бы струсил. Он двигался дальше — уж больно было ему интересно узнать, что именно скрывалось в подземельях. И вскоре он спустился в темный коридор, едва освещаемый потухавшими факелами.
Главный коридор подземелья напоминал мальчику большой ствол дерева, от которого отходили ветви в разные стороны — то и дело, то справа, то слева, открывались его взору новые проходы. И можно было бы свернуть, но мальчик решил пройти коридор до конца. Где-то на середине пути он остановился и замер, завороженным взглядом смотря на статую красивой женщины, державшей в руках каменный цветок. Вместо очередного прохода справа образовалась арка, что вела в усыпальницу. Рядом со статуей женщины, столь похожей на княгиню Елену, прямо на полу расположились большие вазы. И можно было бы подумать, что они были полны вина, если бы не надписи. Мальчик не умел читать, но слышал, что в подземелье находилась усыпальница Помещиков, где после смерти каждого из них, на пол ставили Вазу, в которой складывали его личные и любимые вещи, а самого князя (или княгиню) сжигали на костре, да развевали пепел над рекой прямиком за Черным замком. На крышках, закрывавших вазы, укладывали перстни почивших Помещиков. У каждого, так или иначе, был свой символ власти, и для следующего Владыки изготавливался новый.