— Да. Мне однажды приснился сон, в котором на меня обрушилась скала… Сила этого сна была настолько реальной, что даже сейчас я ощущаю тот ужас.
Тон Елены изменился. Вместо княжеской уверенности, присущей ей, когда она разговаривала с подданными или помещиками, в ее голосе прозвучала нежность, как у старой подруги, желающей утешить. Она подалась вперед, ее рука, небрежно и тепло, коснулась колена Софии через ткань простого льняного платья.
— Не стоит бояться, — тихо сказала она. — Это всего лишь сон. Сколько я живу здесь, сколько здесь жили мои предки, это ущелье никогда не обрушалось, и много раз спасало жизни. Эти горы выстоят любые несчастья.
София посмотрела на княгиню, и в ее глазах появился слабый свет благодарности. Тревога не исчезала, но в ее душе зародилась маленькая искорка надежды.
Синее платье и накидку София оставила в лазарете, где ее встретила княгиня рано утром. Теперь она была в простом деревенском платье, как и Елена. Лишь чистота ее лица, слегка отошедшая от усталости, говорила о том, что перед ней не простая деревенская дева, а представительница знатного рода. Чистота лица, возможно, была единственным внешним напоминанием о ее аристократическом происхождении
Княгиня Елена не была похожа на многих правителей, которых она встречала в своих поездках. Она не сидела в золотых тронных залах, не красовалась в роскошных одеждах. Она была человеком земли, путешествующей по Меридиану в поисках ведающих и заклинателей. Ее взгляды и усталость, появившаяся на лице после многих лет неустанных поисков, лишь подчеркивали всю серьезность. Уже немало лет Елена путешествовала по всем уголкам своих владений, и ее лицо все больше отражало эти годы поисков. Она часто объявляла свои болезни через глашатая и временно передавала бразды правления своим верным советникам, среди которых были Лиза, Хейдрал и Борос.
И хотя она могла бы оставить себе более спокойную жизнь, оставив власть в руках совета, этот период, как она знала, не продлится долго. Весь Меридиан был на пороге изменений, и она не могла оставаться в стороне. Новый царь с каждым днем все больше превращал жизнь Елены в нескончаемое ожидание и напряжение.
Начиная с того момента, как стало ясно, что Эгрон, новый самодержавец, нацелился на свержение помещиков, жизнь княгини наполнилась новыми вызовами и опасностями. Угроза нависала над ней, и ничто не могло успокоить тревогу. Но, как Еферий, знавший еще юного Эгрена, никто не нападет без достаточных оснований. Чтобы взмахнуть мечом, нужно было для начала определить цель и замахнуться. Эгрон пока не сделал ни одного шага, но тишина была пугающей. В этой тишине происходили события, остававшиеся за пределами её взора. Она не могла ничего контролировать. И ничего не знала. В этой угрожающей тишине свершались поступки, которые должны были изменить ход истории, и Елена знала, что ей необходимо быть готовой.
Цокот копыт лошади уносил повозку все дальше от черного замка, по узкой тропинке, за пределы самых высоких скал, за горы и ущелья. Они обогнули ущелье с восточной стороны, минуя извилистую дорогу, усыпанную разными ветвями и листвой. Колеса трещали под повозкой.
В замке все было спокойно. Все спали, не ведая, что их княгиня уже покинула его стены. Точно тень, без шума и следа, она выскользнула из черных, мрачных стен, и никто не заметил.
Лишь один лишь мальчишка, находившийся в своей почивальне рядом с еще сопевшей матерью, подпирал ладошками свою большую темноволосую растрепанную голову, большими голубыми глазами смотря на огромное мандариновое дерево, разросшееся на заднем дворе. Парнишка проснулся от цокота копыт, но так ничего и не увидел. До него лишь доносил легкий утренний ветерок удары хлыста и ржание кобылицы, что он узнал бы среди сотен разнообразных звуков. Ведь именно эту рыжую красавицу он больше всего любил навещать в конюшне, да подкармливать собранными фруктами и овощами, а временами — сладкой выпечкой, украденной у матушки с кухни.
Байек точно знал, какие именно понадобятся травы матушке для того, чтобы сготовить завтрак, а потому заблаговременно собрал их с самого утра, стряхивая с них попутно утреннюю росу. Оставив их на большом дубовом столе кухни, он заметил оставленную пустую чашку и ложку. Столь рано никто не просыпался, разве что по поручению самой княгини… И тут мальчишку осенило. Его задумчивые глаза в одночасье округлились от осознания. А в голове промелькнула мысль: сегодня, именно сегодня он это сделает. А если не получится, то попытки оставит навсегда.
По каменному полу тотчас зашаркали небольшие полуботиночки. Ноги сами несли его в сторону покоев княгини. Нужно было самому удостовериться в том, что ее не было в замке. Байек перескакивал ступени, в несколько широких прыжков пересекал лестницы, и сердце его неистово билось.
«Хоть бы получилось! Хоть бы получилось! Хоть бы получилось!» — мальчонка словно взмолился, посылая мысленно свои просьбы в воздух.