— А ты разве видишь его здесь? — его слова прозвучали, как ответ на все вопросы сразу. — Это был Шепчущий, который осмелился пойти слишком далеко, поглощенный силой. Он ушел туда, откуда нет возврата. Его место среди нас осталось пустым.
Тишина, которая последовала за этими словами, была глубокой и тяжёлой, как сама тень, нависающая над ними. Байек, все еще не привыкший к этому миру, почувствовал, как его сердце стучит в груди. Он ощутил холод, который пронзал его от головы до ног, но не мог отвести взгляда от Гермеса. Было слышно, как один из мальчиков нервно сглотнул.
— Надеюсь, это будет вам примером — не лезть туда, куда не следует. Но мы отвлеклись. Сегодня вы научитесь брать под контроль свои силы, а так же научитесь управлять стихиями.
— И главное правило, юнцы: никакого страха, — подметил один из Шепчущих, склонившийся плечом к стене и скрестивший руки на груди. Выглядел он если не уставшим, то точно не выспавшимся. Под светлыми глазами его виднелись темные круги, а темные волосы оказались растрепанными. Так же, как и остальные (и мальчики в том числе) он был одет в черную рубашку и штаны. — Он открывает двери, которые могут создать возможность воплощения в мире того, чего вы боитесь. А так же питают их.
— К-к-кого? — запинающимся голосом спросил рыжий мальчишка.
— А это ты сам почувствуешь, — усмехнулся Шепчущий. — Если по коже пробежит холодок, считай, они уже здесь. Смотри не обделайся.
— Тевас, — прервал его Гермес. — Не пугай их раньше времени.
— Они должны знать, разве ты так не считаешь?
— Должны, но так ты их еще больше запугал, — укоризненно произнес мужчина, смотря на темноволосого Шепчущего, у которого на лице заиграла самодовольная ухмылка.
Странно, но из всех присутствующих мальчишек никто не дрожал от страха. Сотрясались руки скорее у Байека, наблюдавшего за обучением новых Шепчущих. Молодых шпионов никто не называл по имени. По команде Гермеса, все присутствующие в зале разделились на пары. Молодые мальчишки стояли напротив взрослых Шепчущих. Они должны были силой мысли заставить подуть в душном зале подземелья ветер, чтобы их оппонент мог почувствовать дуновение в своих волосах.
Гермес встал перед мальчишками и что-то прошептал. В тот же миг, зал заполнили порывы ветра, от которых парящие в воздухе светящиеся сферы затряслись. Даже Байек почувствовал легкое воздушное прикосновение к своим щекам.
— Теперь повторите то же самое, — произнес он после того, как в одночасье все прекратилось.
И мальчишки пытались. Кто-то выставил руку вперед и краснел от потуг, кто-то прикрыл глаза и неслышно что-то шептал, а кто-то просто стоял и смотрел на своего взрослого наставника. Ничего не получалось. Байек прильнул плотнее к двери, наблюдая за тем, как пытались молодые шепчущие сотворить хотя бы одно заклинание. Он вслушивался в их шепот, старался различить слова, но ничего так и не понял из того, что мальчишки произносили. Вскоре сын кухарки заметил, как в воздухе за спиной новобранцев возникло темное облако, точно тень. Необыкновенно тяжелая и зловещая. Это было не что-то материальное — это было нечто, что никто не мог объяснить.
— Никакого страха! — еще раз выкрикнул Гермес. — Чем больше страха, тем шире возможность для неудачи!
— Ага, и для появления гостей, которые захотят к вам присосаться, — мрачно усмехнулся Тевас, поежившись и растерев свое плечо ладонью. В подземелье, и без того прохладном, воздух похолодел. Байек пытался согреться, спрятав свои маленькие ладошки в карманах плотной светлой пенулы.
Темное облако, что висело в воздухе, словно замерло, как если бы невидимая сила обвила его, преградив путь всему живому в этом подземелье. Пространство вокруг стало неподвижным, и было трудно понять, было ли это реальностью или просто иллюзией. Даже дыхание, казалось, затихло. В темной массе, где раньше было лишь бескрайнее пространство тени, начали проявляться ужасающие формы.
Сначала — едва заметный проблеск, потом — вспышка, и вдруг, в сердце этого мракобесного облака, раскрылись два глаза. Огромные, яростно сверкающие, они были чужды всему человеческому. Как два раскаленных угля, они горели, пронизывая темноту, будто эти глаза — зеркало самой бесконечной тьмы. Это было не лицо. Это не была даже человеческая форма. Байек замер, и его сердце замерло вместе с ним. Он не мог пошевелиться. Он просто стоял, немой и лишенный дыхания, пока этот монстр постепенно, словно какое-то древнее и забытое зло, вылезал из темного облака.
Монстр был мохнатым, его шерсть черная, как сама ночь, с неприятным отблеском, как у волка, но… Он был лишен того, что придавало бы ему какое-то человечное, привычное обличие. Нет, у него не было пасти, не было зубов — вместо них была… труба. Черная, лохматая, извивающаяся в воздухе, как неумолимая змея, она была его оружием, его орудием и его ужасом. Трубка, которая извивалась и витала вокруг него, как нечто живое, как что-то, что просто ждало, чтобы прикоснуться к кому-то. Она была как ловушка, ищущая жертву, и Байек почувствовал, как его кожа покрылась холодным потом.