«Не-е-е-ет!!!» — мысль этого существа эхом прокатилась в его голове, но в следующее мгновение оно исчезло, оставив только пустое пространство. Байек еще долго сидел, стиснув колени руками, как в оцепенении, стараясь понять, что произошло, почему оно ушло, но все вокруг было лишь пустой, тяжело дышащей тишиной.
Он так и продолжал сидеть, не двигаясь, пока внезапно не почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. От прикосновения его сердце пропустило удар. Он вздрогнул, но не поднял головы. Плечо дрожало, когда рука мягко потянула его вверх, заставляя встать.
— Малый, что ты здесь забыл? — мягкий, но уверенный голос Гермеса разорвал тишину, а рука на его локте подтолкнула его в сторону. Байек с трудом поднялся на ноги, как будто с каждой секундой его тело становилось все тяжелее. Он заметил, что его портки, выстиранные матушкой с такой заботой, теперь были покрыты землей и пылью, словно он пробежал через целое поле бурь и ужасов.
Он отряхнул их бессильно, но взгляд не поднял. Все еще не мог вынести того, что произошло. В его памяти остались эти глаза — дикие, безжалостные, голодные — будто они преследовали его даже теперь, когда сам кошмар исчез. Байек все еще чувствовал их, как следы чуждого в его душе, и не мог избавить себя от этой бездны, что врезалась в его сердце. Он все так же смотрел в пол, не в силах поднять взгляд.
И хотя он пытался сдержать себя, зарыться в тени холодного рассудка, слезы подступали, как волны. Но Байек не мог позволить себе их. Нет, он не должен был показаться слабым. Он не мог поддаться, не мог оказаться одним из тех, кто поглощен страхом и не способен выбраться из своего кошмара.
— Все в порядке, — мягко сказал Гермес, заметив его борьбу. И его рука на плече, хоть и строгая, но какая-то теплая, словно была в состоянии понять, что происходило в душе этого мальчишки.
— Я… я… я… я просто хотел увидеть, что здесь, — с трудом пробормотал мальчик, избегая взгляда старшего. — Пожалуйста, сир Гермес, не выдавайте меня никому! Я клянусь, больше не полезу! Честно-честно! Клянусь Отцом и Матерью!
Гермес слегка приподнял бровь, удивленно смотря на мальчишку, когда тот назвал его «сиром». У Шепчущих не было ни званий, ни титулов — только их скрытая сила и беспокойная тень на стенах подземелья.
— От него одни проблемы. Может, наконец избавимся от него? — раздался голос Теваса, стоявшего позади Гермеса. Он, как и всегда, был суров, скрывая под маской жесткости неприглядное беспокойство. Тевас заслонял от любопытных мальчишек происходящее, его фигура поднимала густую тень над этим маленьким нарушителем. За его спиной в зале теней вились светящиеся сферы, следовавшие за каждым движением учеников, как живые существа. Словно кто-то невидимый, но близкий.
Вопль Байека, полный ужаса и отчаяния, моментально заставил всех Шепчущих покинуть зал, и они, словно растворяясь в воздухе, вышли из подземелья. Сферы, ведомые ими, плавно следовали за каждым из них, описывая круги в невидимой сети. Их свет, как привидения, скользил по стенам, обходя тела, оставляя после себя мрак и отголоски воспоминаний.
— Нет. Этого приключения ему хватит на всю жизнь, — раздался другой, более спокойный голос, чей тон не содержал ни злости, ни сочувствия, лишь легкую иронию. Это был еще один Шепчущий, не видимый, но ощутимый в своих словах.
Гермес кивнул. Его взгляд не был решительным, скорее размышляющим, как у человека, столкнувшегося с новой проблемой, которая требует не простого решения.
— Да, и мы позаботимся о том, чтобы эта вылазка была последней, — сказал он, его голос, хотя и мягкий, словно впитывал все напряжение, собравшееся в зале.
Гермес задумчиво взглянул вокруг, и его глаза, пронизав воздух, обратились к мальчику. Он стоял, все еще стоя в оцепенении, как если бы его мир рухнул, как если бы его маленькое тело было поглощено теми самыми темными тенями, что вылезли из стен и пустоты.
Поглощенная молчанием, земля под ногами Байека вдруг показала еще одну свою мерзкую тайну. Его взгляд упал на пол, где рядом с ним торчала из камня рука. Это была не просто рука. Это была сломанная, обрубленная кость, покрытая слоем старой, черной земли, похожей на древнюю пыль, что собирается в углах старых домов. Кость была пустой, не имея ни следа плоти, ни воспоминаний о том, кто когда-то жил, кто-то, кто, возможно, ошибся и заплатил за свою ошибку этой жуткой и молчаливой смертью.
— Ты хоть и оболдуй, сын Кухарки, но всё же… Что-то привело тебя сюда. Именно сюда, в это самое место, где ты сейчас стоишь, — задумчиво произнес Гермес, присев на землю и внимательно изучая торчавшие из стены обнаженные фаланги пальцев. — Я никому не скажу о твоем появлении здесь, но и ты позабудешь о том, что увидишь.