— О, это не просто кукла. Это мешочек для камней. Внутри находятся такие же камушки, как глаза у куколки. Я выкупила эти кристаллы у странствующего торговца и сама сшила куклу-мешочек для них. Каждый раз, когда я смотрю на эти камни, внутри них словно разворачивается ночное небо с зелеными и синими всполохами. Они мерцают изнутри, точно усеянные звёздами. И я тут же чувствую себя…как дома.
Всё это лишь создавало ещё больше вопросов. Каждое новое наблюдение вызывало всё больше догадок, но ответы не приходили. Вопросы крутятся в голове, но истина всё равно ускользает, как утренний туман, который исчезает под первыми лучами солнца.
Скорее всего, это было всего лишь тщеславие, склонность княгини разгадывать все тайны, но сомнения и беспокойство всё равно не оставляли её. Стоило лишь увидеть, как ведающая спокойно складывает свою одежду, и моментально всё, что было связано с её прошлым, снова растворяется, как вода, не оставляя никаких следов.
С каждым мгновением в душе княгини росли новые переживания — страх перед неизвестным, любопытство и стремление понять, что скрывает эта женщина, но всё это перемешивалось с ощущением тепла, исходящего от Софии. И в глубине сердца Елена продолжала чувствовать: эта дева, словно призрак, может быть не той, за кого себя выдает.
— Откуда ты, София? — Елена решила задать этот вопрос в последний раз. Ведающая с тревогой во взгляде посмотрела на нее и закачала головой.
В комнате вновь повисла тишина. София смотрела на помещицу столь пронзительно, что Елена, казалось, слышала в голове ее голос. В синих глазах темноволосой искрилось янтарное свечение, а сам взор ее был столь умоляющим и отчаянным, будто оглашение этой тайны сулило для девы большую беду. Но почему же?
— Не могу Вам сказать, Ваше Высочество. Я много путешествовала, была на юге, была на востоке и севере. И на всех землях мне было плохо. Лишь здесь я смогла обрести покой. Прошу Вас, не спрашивайте меня больше, — внезапно взмолилась София, взяв княгиню за руку. От неожиданности, Елена отпрянула от нее, высвободившись из ее пальцев. По рукам княгини прошлась иголками морозная дрожь.
— Почему? — нетерпеливо спросила княгиня.
— Придет время, и я сама Вам все расскажу. Вам нечего страшиться, я не желаю ни зла, ни беды ни Вам, ни Чёрному замку. Но не спрашивайте меня больше, прошу, — неизвестно откуда, но ведающая смогла прочитать мысли Помещицы, ведь именно об этом и хотела спросить Елена. На глазах ведающей блестели слезы.
— Но как мне тогда доверять тебе, если я не знаю откуда ты? — спросила княгиня. И тут же в мыслях ее возник ответ на свой вопрос.
«Но разве ты не чувствуешь тепло и дом, когда находишься рядом с нею?»
И всё же, княгиня достала из платья цепочку, надела на свой безымянный палец кольцо Помещика. Рубин заискрился, стоило ему коснуться кожи Елены. Затем она свела руки на своем животе вместе и, скрепив ладони в замок, промолвила:
— Ты так и не присягнула мне. Тогда сделай это. Поклянись же сейчас в верности и преданности, стоя в своем доме. Докажи истинность своих слов.
Темноволосая тут же опустилась на колени и подняла взгляд на княгиню. В ее взгляде ютились страх, тревога, и вместе с ними — вот странно — преданность и согласие. Ведающая сама взяла правую ладонь Помещицы в свою руку и, коснувшись губами перстня, тихо проговорила:
— Клянусь. Клянусь Отцом и Матерью, что верна Вам и Вашему слову, княгиня, — как ответ на ее слова, рубин вновь заискрился — это значило, что слова произнесенные перед ним были истинны, искренни, и за душой у человека не возникало злого умысла. Если бы ведающая соврала, то перстень бы помутнел в тот же миг. Но София не спешила вставать на ноги и продолжила. — И вы поклянитесь.
Княгиня стояла перед ведающей, её глаза сузились от недоумения, и в сердце все больше накапливался холод. Она чувствовала, как воздух в комнате вдруг стал густым и вязким, как туман, заполнивший каждый угол, так что даже собственное дыхание казалось приглушённым. Вопрос Софии висел в воздухе, как тяжёлый камень, не давая Елене покоя.
— В чем же тебе поклясться? — произнесла княгиня, её голос был хладен, но в нем всё же скрывалось беспокойство. Она следила за каждым движением ведающей, не упуская ни единого жеста. Она не могла позволить себе слабость, не могла позволить себе верить в магию. Елена всегда держалась на расстоянии от всего сверхъестественного, зная, что любое неверное движение может стать причиной собственной гибели. София должна была действовать по её правилам. Но как бы она ни пыталась убедить себя, что эта встреча — всего лишь формальность, ощущения внутри подсказывали ей другое.