Синие глаза ведающей вдруг застелила дымка, и в них вспыхнули огоньки — неестественные и яркие. Это было похоже на то, как восходит светлый факел в полной темноте, как вспышка молнии на горизонте. Елена почувствовала, как её волосы зашевелились на голове, словно невидимая рука вытаскивала их из-под покрывала спокойствия. В хижине стало настолько темно, что воздух заполнился искрящимися искорками магии, которые висели в невидимой, но ощутимой паутине. Ветер вдруг подхватил пряди волос обеих женщин, закрутив их в спираль, как в каком-то древнем танце, что крутился и ускорялся с каждым мгновением.
София встала, её тело окутывал тусклый свет, как если бы сама магия поднимала её с колен. Воздух, казалось, становился всё гуще и тяжелее, а её голос — странно раздвоенный, как если бы слова произносились одновременно из разных точек пространства — заполнил комнату, проникнув в каждую клеточку тела княгини.
—
Каждое слово, произнесённое Софией, рвалось в воздухе, как гром, разрывая тишину на части. В мыслях Елены снова всплыло видение — словно из самой глубины её памяти вырвалась картина, которая не имела права существовать. Трое воинов стояли перед ней, как привидения, их броня сверкала холодным светом, а трое сзади казались нечеловеческими тенями, сжимающими её в кольце. Страх холодной, безжалостной хваткой накрывал её, сдавливая грудь, не давая сделать вдоха. Всё, что она когда-либо знала, рушилось в моменте, в предчувствии. Это была не просто угроза, это был пророческий взгляд, сковывающий будущее в неизбежности.
Тело княгини вздрогнуло, словно каждый её нерв, каждый мускул напряжённо протестовал против предсказания. В её душе возникла пугающая пустота — это был не просто страх, а ощущение близости конца. Всё, что она строила, было на грани уничтожения, а выход из этого лабиринта, казалось, был скрыт в тумане, в таинственном, зловещем смоге.
Ветер в комнате усилился, сковав её тело. Она почувствовала, как её грудь стянула невидимая цепь страха. Словно у неё не было выбора, словно её судьба была уже предрешена. Княгиня услышала как ее сердце замедляло ритм, как будто сама жизнь, сама судьба ждала её ответа.
— Клянусь! — выкрикнула Елена, не зная, откуда взялся этот вопль. Она вырвала свою руку из ладоней ведающей, не желая ощущать, как магия проникает в её душу, как и её обещания проникают в неё, становясь частью этой туманной связи.
Ветер внезапно стих, воздух снова стал тяжелым и глухим, как если бы сама комната вернула свой облик, замерев в ожидании. Но глаза Софии все так же сверкали, её взгляд был прикован к княгине, словно неведомая сила притягивала их в этот момент. Ведущая не поднималась с колен, но её присутствие наполнило комнату силой, которая шептала не о том, что она сказала, а о том, что было заключено в этом молчаливом соглашении.
— Да будет так, — наконец произнесла София, и её голос вернулся
Когда телега наконец остановилась перед высокими воротами Черного замка, ночь уже плотно окутала землю, и только серебристый свет луны вырывался из-за горизонта, освещая мрак. Силуэты башен и стен замка угрожающе поднимались ввысь, словно гигантские тени, поглощая свет. Аррен мягко взял в узду кобылу, и колеса замерли в этом мракотворном мире. Ворота, тяжелые, черные, украшенные закрученными спиралями металла, с легким скрипом открылись, приветствуя путников. Молча, словно бы подчиняясь неизреченной воле, они въехали на главную площадь.
Повозка встала, и княгиня, скинув тяжесть дневного пути, первой ступила на каменные плитки двора. Стояла тишина, прерываемая лишь их шагами. Вслед за ней сошла София, её фигура, казалось, сливала тени ночи, а на её лице играли отблески лунного света, подчеркивая мягкие черты. Легкая вуаль ночи падала вокруг неё, как покров из темного шелка.
Двор озарялся светом двух лун, Месяца и Фатты, висевших в небесах. Месяц — неизменный, холодный, знакомый. А Фатта… Она светила так же, но по-своему. Её свет был мягким, глубоким, почти магическим. Два сияющих шара словно отдалялись друг от друга, освещая небо своим сиянием. Они как будто сами шептали, напоминая о тайнах, которые вот-вот должны были открыться.
Елена, усталая от долгого пути, направилась к дверям замка, мечтая о покое и отдыхе. Но краем глаза заметила, что София осталась на месте. Ведающая стояла, не двигаясь, её взгляд был прикован к небу.
— Вновь двойное полнолуние, Ваше Высочество, — сказала она.