Выйдя из транса, ведающая вновь улыбнулась. Её глаза были полны не только тепла, но и понимания. На губах девы застыла улыбка, что могла бы растопить холод, обогреть даже самое тёмное место. Её слова едва касались ушей, но в них звучала целая вселенная.
— Всё возможно, — сказала она мягко. — Может быть да. А может и нет.
Утро разлилось по Чёрному замку, окрашивая его древние стены в бледное золото восходящего солнца. Величественный тронный зал, наполненный тихим эхом множества шагов, казался пробуждённым от векового сна. Его высокие своды, поддерживаемые массивными колоннами, уходили в полумрак, едва освещённый светильниками из резного обсидиана. Стены, обтянутые старинными гобеленами с изображением боевых сцен и древних символов Меридиана, казались холодными, но полированное черное дерево трона и канделябров придавали помещению оттенок изысканности. В воздухе витала смесь запахов воска и лёгкой утренней сырости.
В центре зала, прямо перед возвышением, стояла княгиня Елена. Её тёмное платье, сшитое из бархата и украшенное тонкой серебряной нитью, превращало её в чёрную тень среди рассветных лучей. Ткань струилась, будто живая, мягкими волнами спадала к полу. На шее помещицы блестел медальон в форме половинки луны, а светлые волосы, собранные в высокий пучок, были украшены тонкой диадемой из самоцветов. От прошлой вылазки из Чёрного замка на ней не осталось ни следа, лишь взгляд её зелёных глаз был уставшим, но спокойным. Однако, читалась в нём и скрытая горечь.
Рядом с ней, чуть позади, стояла София. Её синее льняное платье цвета родниковой воды, перехваченное поясом из коричневой кожи, отличалось от нарядов собравшихся подданных своей скромностью. Единственным украшением деве служила нитка зелёных камней, напоминающих малахит, обвившая тонкую шею. Её мягкие, медового оттенка волосы свободно спадали на плечи, а в синих глазах ютился невидимый груз — она явно чувствовала себя чужой среди представших перед нею людей.
Подобные этой, церемонии редко происходили в тронном зале Чёрного замка. И были скорее формальностью, через которую каждому новоявленному гостю князя или княгини предстояло пройти. Однажды и супруга Генерала была на месте Софии, когда её представляли совету Княжества. Однако, вскоре Лиза об этом позабыла, как только пред нею оказалась княжеская казна.
На троне сидел князь Еферий. Его резная корона с рубинами тускло сияла в полумраке теней, словно скрываясь от солнца. На мужчине был пурпурный кафтан с золотой вышивкой, подбитый мехом чёрной лисицы. Его лицо, острое и надменное, сохраняло холодное выражение, а взгляд был таким же тяжёлым и неподвижным, как камень.
Елена сделала шаг вперёд, и её голос, глубокий и ровный, эхом разнёсся по залу:
— Ваши светлости, — сказала она, и слово словно вырывалось из самой её сути, как тень, пронзающая тьму. — Сегодня я представляю вам Софию, которая отныне будет моим союзником и гостем в Чёрном замке.
В этот момент взгляд князя Еферия скользнул по женщине, которую она представила. На его лице появилась лёгкая тень интереса, не слишком заметная для постороннего глаза, но для Елены — явная. Он скрестил руки на груди, и его поза стала ещё более замкнутой, словно вся его суть сжалась в едином взоре, направленном на ведающую.
— София, говорите, — проговорил князь с тем, что можно было бы назвать ироничной настороженностью, будто он рассматривал её, как предмет, достойный лишь поверхностного внимания. Однако взгляд его был куда более цепким. Мужчина не спешил с ответом, как бы пытаясь разглядеть деву под поверхностью. Задержался на её фигуре, его глаза будто пронзали Софию сквозь светлую ткань её платья, исследуя и разгадывая скрытые грани. Князь заметил нечто, что сразу привлекло его внимание. Молодость. Привлекательность. Как тонкие струны её нежной осанки, её утончённые черты, что не могли не пробудить в нем страстного любопытства. Взгляд, скользящий от её изысканных локонов до обвивавшегося вокруг талии простого пояска, словно ловил что-то запретное, что непременно должно было стать для него однажды разгадываемым.
Елена почувствовала, как её сердце сжалось от боли, горечи, и внезапного ощущения угрозы. Она едва удержалась от того, чтобы не шагнуть вперёд и не преградить дорогу князю. Отчётливо, она увидела, как Еферий скользил взглядом по Софии, и её внутреннее существо сотряслось от неприязни, которая мгновенно вспыхнула огнём. Он не просто смотрел, он оценивал её, как если бы разглядывал не человека, а объект. И в его глазах, горящих холодом, она заметила что-то ещё — едва скрытую угрозу. Это не был просто интерес. Это был интерес в том смысле, как можно взять, как можно ослабить, как можно покорить и захватить.