Сразу после этого Елена перевела взгляд на Лизу. Супруга генерала Черного легиона, стоявшая немного в стороне, наблюдая за происходящим. Она не могла скрыть свою боль. Её взгляд был напряжённым, а из уголков губ скользила ледяная усмешка. Она была рядом, как всегда, как тень, и, казалось, что её глаза не могли не видеть, что видела и Елена. Но Лиза сдерживалась. Её поведение было обманчиво спокойным. Тем не менее, внутри неё нахлынула буря чувств, раздирающая её на части. Её страсть, её ревность, её боль оттого, что она была всего лишь игрушкой в руках того, кто теперь не мог отвести взгляда от Софии. И эта буря норовила вот-вот прорваться наружу.
Елена ощущала это. Всё, что кипело в Лизе, когда-то одолевало и её собственную душу. Когда она впервые узнала о том, что жена генерала Черного легиона оказалась в одном ложе с князем Запада. И сейчас, злость, как огонь, пылала в груди княгини. Нечто темное и глубоко личное возникло в её глазах, когда она ощутила желание князя видеть в Софии не просто гостя, а потенциальную игрушку для своих похотливых забав. Елена уже видела тот взгляд Еферия, который однажды привёл к разрушению её собственной жизни, и она знала, что не может позволить ему сделать то же самое с Софией. И если этот момент продолжится, если князь переступит эту тонкую грань, она будет готова остановить его, любой ценой.
Елена почувствовала, как у неё появилась решимость, столь острая, как лезвие. Она сделала шаг назад, не говоря ни слова, но в её мыслях, в её сердце пульсировала только одна мысль: «
— Что она может предложить Чёрному замку? — произнес князь, с ироничной улыбкой склонив голову набок.
Елена перевела взгляд на ведающую. Кроме самой помещицы и генерала Черного легиона никто больше не знал о необычных способностях девы. И не должен был узнать. И потому, Елена произнесла без единой запинки историю, что придумала еще после первой встречи с деревенской заклинательницей:
— Когда мы с Хейдралем прогуливались после пира, устроенного в честь возвращения Черного легиона, я упала и зацепилась за корень дерева, рассекла до крови лодыжку. София, оказавшаяся поблизости, помогла мне. Она не только остановила кровь, но и залечила мою рану.
— Что-то я не заметил той раны, Душа моя, — с недоверием произнес Еферий, переведя взгляд с гостьи на свою супругу.
— Потому что это настоящее чудо, Свет мой, — Елена улыбнулась ему, но в улыбке той не оказалось ни доли искренности. — София настолько сведуща в травах, что раны, оные она лечит, исчезают, будто их и не было.
И в этом княгиня не соврала. София тут же сделала шаг вперёд, её движения были мягкими, но уверенными:
— Я не привыкла говорить о себе, — ответила она, её голос прозвучал неожиданно спокойно. — Но я действительно могу лечить раны и помогать урожаю. Множество трав могут помочь в этом деле.
— Одного знахаря при дворе Черного замка теперь недостаточно? — саркастически фыркнула Лиза, не скрывая своего неудовольствия и злости. На ней было платье из бордового шёлка с длинными рукавами, украшенными жемчужным узором. Одно из тех, что привезла в качестве подарка княгиня из столицы. Волосы Лизы были заплетены в сложную косу, украшенную золотыми нитями, но несмотря на весь блеск её наряда, в лице читалось нечто колючее — скрытая зависть или раздражение.
— Одного пожилого, который вскоре отправится в сады к Отцу и Матери, хочешь сказать? — произнесла Елена, и в её голосе прозвучали отголоски гнева. — Знахарские знания спасали не одну жизнь и сохранили не одну землю. У Марка должен быть преемник, которому он сможет передать то, что знает. София показала себя как прекрасный знахарь.
Хейдрал, стоявший до того в стороне и не без раздражения посматривавший в сторону супруги, сделал шаг вперед. Его массивная фигура была облачена в витиеватую, но не сковывающую движений броню из полированного чёрного железа. Грудь мужчины закрывала пластина металла, на которой взмывались ввысь башни Чёрного замка. Тёмный плащ из плотной ткани был аккуратно перекинут через плечо, а на боку висел меч с рукоятью из волчьей кости. Его узкое острое лицо оставалось бесстрастным, но глубокие морщины на лбу говорили о готовности к действию.
— Полно тебе, Лиза. Если княгиня Елена видит союзника в этой деве, значит, так оно и есть. Или ты пойдешь против воли своей владыки? — его голос оставался низким, но было в нем что-то угрожающее, словно рокот надвигающегося грома. Супруга генерала тут же смолкла, но не переставала хмуриться. — Если княгиня решила, значит, это продиктовано необходимостью.
— Она присягнула мне на верность, — произнесла Елена с твёрдостью, что не оставляла места для сомнений. Она видела, как Лиза стиснула челюсти, а в её глазах затеплилась ненависть. Но это не смущало помещицу. Её слова должны были быть решающими.
— Но это еще не значит, что она будет хранить верность Вам, госпожа! — крикнула Лиза, её голос дрожал от гнева, а лицо исказилось от ярости.