Наконец, в самом конце коридора, из темноты появился силуэт. Он стоял, не двигаясь, в тени арки, как будто не ждал, а знал, что они подойдут. Тёмное облачение обвивало его фигуру, но серебряные волосы, распущенные, словно по воле ночи, не скрывались под капюшоном. Елена не могла не заметить, как этот человек словно сливается с тенью, а его взгляд — глубокий и непроницаемый — был направлен прямо на них.
— Наконец-то. Я вас ждал, — спокойно произнес Гермес.
Когда трое дошли через лабиринты подземных тоннелей до места, где упал мальчишка, пространство перед ними заметно расширилось. Обеденный зал в сравнении с коридорами подземелья оказался огромным, с высоким потолком, который терялся в темноте, а стены украшали неумолимо старые гобелены, заметно поблекшие от времени. Пол был покрыт толстым слоем грязи и пыли, но, несмотря на это, в воздухе всё ещё ощущалась мощь этого места.
Елена подошла к столу, длинному и изношенному временем. Его поверхность была покрыта землей, но остались следы давно угасших пиршеств. Вокруг стола лежали десять ссохшихся от времени и прорвавшейся почвы тел. Место, где когда-то собирались люди, теперь было заброшено и скрыто от глаз.
— Что это за место? — спросила она, оглядываясь.
Арис, не меняя спокойного темпа, продолжал двигаться вдоль стола, его взгляд скользил по оставшимся блюдам и кубкам, когда-то золотым, но покрывшимся толстым слоем грязи и песка. Зодчий будто проверял их на присутствие незримых следов, что могли бы оставить прошлые владельцы.
— Зал, — пробормотал Арис, проходя вдоль стола и внимательно осматриваясь. — Здесь могли принимать гостей.
Елена не отрывала взгляда от того, что она видела. На полу валялись обломки посуды, стеклянные чаши и разбитые кувшины, напоминающие о времени, когда здесь были люди. И хотя залы были молчаливыми и пустыми, это место казалось всё-таки живым, скрывающим свои тайны за веками молчания.
— Ну а сейчас это чья-то могила, — мрачно заметил он, осматривая помещение с одинаковым холодным вниманием. — Судя по всему, это был обеденный зал. Здесь собирались люди. Вон стоит печь. Судя по всему, это были не знатные особы, раз они ели рядом с кухней.
Елена не ответила сразу. Её взгляд упал на печь, на застывшие в своем ржавом теле остатки древесины, давно сгнившей и поглощённой тлением. Это место не было достойным для пышных обедов, но для тех, кто не знал лучшей участи, оно могло быть единственным уютом.
— Ты расчистил его? — спросила Елена, взглянув на Гермеса и следом обвела взглядом зал. По стенам то и дело плыли всполохи факелов, что держала в руках княгиня и зодчий. В полутьме помещица разглядела и кадку печи, и бочки, некогда наполненные вином, но предавшиеся забвению.
Гермес не отступил ни на шаг. Его взгляд был хмурым, и его глаза скользили по полу, словно пытаясь разгадать, какие ещё следы скрываются в этих безжизненных стенах.
— Я почистил то, что смог, — ответил он, его голос не звучал сдержанно, но в нём была тяжесть того, что оставалось неизведанным. — Но, как видите, Госпожа, не всё мне подвластно. А по поводу сына кухарки — не беспокойтесь. Я займусь им. Он и не вспомнит, что был здесь и что видел.
Елена слегка прищурилась, её глаза сверкнули, как если бы она не доверяла этим словам. Она знала, что не всё может быть таким простым. Всё это место, его тени и покоящиеся в них мертвецы, словно ждали какого-то повторения. Но, вместо того чтобы ответить, она взяла факел в руку, чтобы его свет мог вырвать из темноты ещё одну часть этого зала.
— И тогда его продолжит тянуть сюда вновь и вновь, добавляя нам каждый раз головную боль, — произнесла княгиня, проводя факелом перед гобеленом, его ткани затрепетали от слабого огня, а изображённая сцена на нём превратилась в игру света и тени. На ткани две высокие фигуры, мужчина и женщина, держали над собой золотой шар, пока перед ними собирались люди, выходившие прямиком из воды, как миражи, как сновидения.
— Нет уж. Раз он сюда забрел, обучи его тому, что знаешь сам. Одному Отцу и Матери известно, что еще этот мальчишка сможет найти со своей неуемной жаждой приключений. Что еще он тут откопает.
Между ними снова встала тишина, но эта тишина была другой. Она была не просто молчанием, а присутствием чего-то древнего и сильного, что здесь, в этих стенах, всё ещё жило. И Арис, словно прислушиваясь к этим камням, добавил:
— Это место словно живёт своей жизнью, — сказал Арис, касаясь стены. — Кажется, что камни здесь помнят больше, чем люди.
— А камни могут говорить? — её голос был сдержанным, но в нём звучала лёгкая усмешка, как если бы она не верила в магию этого места.
Арис не отрывал взгляда от узора, высеченного в стене. Его лицо оставалось серьёзным, как если бы он был готов принять то, что другие не могли бы понять.
— Если их услышать, то могут, — серьёзно ответил зодчий, не отрывая взгляда от узора, высеченного в стене.
И тогда они все замолчали. Тишина поглотила их, но ещё не до конца. В этот момент Гермес привлёк их внимание.