Уже спустя через мгновение, перед ними засияли изумрудным свечением высеченные в стене символы. Они искрились ярче, сильнее, словно освещая дальнейший путь. Коридор, открывшийся перед путниками, вел глубоко в недра замка, и каждый шаг их сопровождался изумрудным свечением на стенах и земле. Словно само их присутствие пробуждало древнюю магию, наполнявшую катакомбы. Расчистив при помощи заклинаний землю, Гермес громко выругался, и его голос раскатисто пронесся среди высоких стен:
— Вот же темень! Вы посмотрите на это!
Следом за ним из коридора вышла Елена. То, что предстало взору княгини, поразило ее до глубины души. Идя по светящемуся тоннелю, она думала, что по ту сторону их ожидают богатые покои, палаты с множественной необычной утварью, однако такого она и в мыслях не могла себе представить. Перед нею возник огромный сводчатый зал, не тронутый землей и грязью, заполненный с пола до уходящего ввысь потолка статуями, свитками, стеклянными сосудами. Стены его озаряло лёгкое сияние самоцветов. Света внутри оказалось достаточно, и потому путники опустили факелы на землю. В воздухе запахло цитрусами. В центре зала величественно разросся огромный ствол дерева, прорывающийся куда-то ввысь. И, завидев знакомые чёрные плоды мандаринов, грузно свисавшие на ветвях, помещица ахнула:
— Так вот где твои корни обитают! Это волшебное дерево, смотрите. Плоды здесь не сгнили от времени и все так же покоятся на ветвях, — произнесла Елена с восхищением, подойдя к дереву и проведя тонкими пальцами по грубой коре. Массивные и толстые корни его зарывались в каменную кладку. Княгиня могла поклясться, что чувствовала, как они пульсировали, и как внутри них билась жизнь.
Мандариновое дерево, разросшееся и прорубившее себе ход в заднем дворе Черного замка, впервые дало свои ростки многие лета назад именно здесь. В одном из залов подземелья. Кто же посадил его? Кто взрастил? Чьи руки касались грубой коры и собирали плоды? Чьи жизни здесь обитали и столь ужасно оборвались? Кому залы стали усыпальницами? Елена не знала ответов на эти вопросы, сметающим все ураганом проносившиеся у нее в голове.
В одном из углов зала стояли огромные песочные часы. Но вместо песка внутри них стекала чёрная жидкость, которая казалась живой. Она двигалась не вниз, а вверх, образуя странные фигуры. Когда Елена приблизилась, часы издали низкий звон, а жидкость внутри сформировала её лицо.
У другой стены, на пьедестале стояло зеркало в массивной раме, украшенной резьбой в виде змей, обвивающих её. Поверхность зеркала была жидкой и переливалась, отражая не окружающий мир, а что-то другое. Когда Гермес посмотрел в него, он увидела не своё отражение, а чей-то силуэт. Этот образ был едва различим, но его глаза, светившиеся янтарным светом, словно смотрели прямо на него.
Арис медленно подошёл к каменному изваянию у стены, на котором покоился чёрный кристалл. Он выделялся на фоне других артефактов — не из-за своего размера или формы, а из-за таинственного, манящего сияния, исходившего изнутри. Свет казался неподвижным, словно застыл во времени, но в его глубинах можно было различить слабое, пульсирующее мерцание, напоминавшее ритм сердца.
Зодчий не отрывал взгляда своих синих глаз, словно кристалл говорил с ним без слов, приглашая подойти ближе. Пальцы мужчины, обычно уверенные и точные, теперь замерли на миг, как будто перед невидимой преградой. Арис вдохнул глубже, ощущая, как воздух вокруг стал чуть холоднее, и медленно протянул руку.
Когда кончики его пальцев коснулись кристалла, по телу пробежала сильная дрожь. Затем — удар. Вспышка, белая и ослепляющая, пронзила его, словно молния в ночном небе. Он сделал резкий вдох, и звуки зала в то же мгновение исчезли.
Арис вдруг оказался посреди пустынного каменного поля. Кристаллы — огромные, искрящиеся, словно куски звёздного неба, — возвышались вокруг него. Свет от них был мягким, но настолько ярким, что он заслонял собой всё остальное.
— Где я? — слова его растворились в пространстве, словно и не были сказаны вовсе.
Его ноги двигались сами, унося его вперёд по тропе, выложенной блестящими обсидиановыми осколками. Впереди, в центре безжизненного поля, возвышалась чёрная скала, её поверхность была гладкой, как зеркало. Арис почувствовал, что знает это место, хотя его сознание твердило обратное. Он направился внутрь скалы и шагнул в темноту, и воздух вокруг него сразу стал холодным, как заброшенная могила. Пространство, которое открылось перед ним, было огромным — бездонным, как сама вселенная. Он ощутил, как его тело поглощает тишина этого места, словно сама пустота проникала в каждую клеточку его существа. Стены, черные и гладкие, отражали свет его факела, но не так, как обычные поверхности — здесь, в этом месте, свет, казалось, впитывался в камень, исчезал, не оставляя следа.