В этот момент капля воды, упавшая с арки моста, разбилась о её плечо, оставив тёмный след на зелёной ткани её мантии. Этот звук, такой обыденный, неожиданно прозвучал пугающе громко в абсолютной тишине.
Елена подняла подбородок и встретила взгляд командира дружины, который остановил своего коня в нескольких шагах от неё. Холодный ветер, пронёсшийся между ними, на мгновение затянул тишину, словно давая возможность каждому из присутствующих осознать важность предстоящего момента.
Гермес остался в тени деревьев, его фигура практически сливалась с окружающим мраком. Лишь слабый отблеск амулета выдавал его присутствие.
— Внимательно слушаю Вас, — раздался громогласный голос Елены, эхом отозвавшийся среди деревьев. Лицо княгини оставалось хладнокровным.
— Помещица Западной части Меридиана и волеизъявительница Царя, Вас и придворного Шепчущего обвиняют в убийстве, а так же в незаконном проникновении в замок Капитолия. Мы прибыли сюда, чтобы доставить Вас в Царский замок для дальнейшего суда и приговора. Если Вы будете сопротивляться, мы применим силу и исполним волю Царя прямо здесь и сейчас, — произнес один из солдат, сверкая золотом доспехов при свете утреннего солнца и держа пальцы на рукояти меча, готовый в любой момент достать его из ножен и пустить в ход — его сталь жаждала крови. Раздался звон металла. Остальные солдаты мгновенно вытащили мечи. Едва ли они пришли сюда с дипломатической миссией.
Прежде чем Гермес успел появиться перед солдатами, использовать свою силу и отбросить троих солдат с помощью магии на землю, Еферий сделал несколько уверенных шагов вперёд. Сапоги помещика гулко ударяли по каменному мосту, оставляя за собой эхо в холодном утреннем воздухе. Позади него Елена замерла, следя за каждым его движением. Сердце помещицы колотилось в груди, но лицо оставалось маской бесстрастия. Однако, когда за её спиной раздался глухой звук шагов, взгляд княгини дрогнул.
Из тумана, окутавшего мост и его окрестности, начали проступать силуэты. Сперва они были едва различимы, словно сама земля рождает воинов из своей глубины. Но через мгновение Елена увидела их чётче: это были солдаты Чёрного легиона.
Тёмные доспехи, поглощавшие свет, украшенные тонкими серебряными линиями, которые сверкали в сером утреннем сумраке, выглядели так, будто они были выкованы из самой ночи. Их шаги были ровными, каждый солдат двигался с точностью, свойственной только лучшим воинам. Они шли в полной тишине, и только редкий звон металла доспехов нарушал мрачное спокойствие утра. Солдаты выстроились за спиной Еферия, создавая единый, словно высеченный из гранита, строй. Их присутствие было настолько внезапным, что казалось, будто они материализовались из самой ткани этого места.
Солдаты мгновенно расступились, их движение было настолько синхронным, что казалось, будто они — части одного механизма. В образовавшемся проходе появился Хейдрал. Его массивная фигура, облачённая в полный доспех, двигалась медленно, но уверенно. Его шлем был под мышкой, а глаза пристально смотрели на капитолийскую дружину.
— Кажется, у нас гости, — сказал он, его губы изогнулись в едва заметной усмешке.
Елена по-прежнему смотрела на солдат, и её мысли метались, как вспугнутые птицы. Но что-то в этом зрелище вызывало странное чувство уверенности. Это были её воины, и их внезапное появление внушало, что Запад никогда не останется без защиты, пока у него есть такие силы.
Хейдрал сделал шаг вперёд, его рука легла на рукоять меча, а взгляд пристально впился в командира капитолийской дружины.
— Потрудитесь объяснить мне, что за постыдное вмешательство сейчас творится? — произнёс Еферий ровным, но грозным голосом, его слова, словно обнажённый клинок, пронзили густую тишину моста.
Елена перевела взгляд на супруга, и впервые за долгое время её глаза наполнились лёгкой тенью гордости.
— Я бы тоже с удовольствием послушал, что скажет достопочтенный Балор, командующий царской дружиной, — пухлые губы генерала скривились в усмешке, словно перед ним возник один из старых знакомых. Тех, что он предпочел бы не видеть более никогда в своей жизни.
Глаза командира сузились, когда он встретился взглядом с генералом Чёрного легиона. Он знал, что дело может закончиться кровью, но это его не могло остановить
— Ваше присутствие здесь — вызов самой короне, — продолжил он, внимательно изучая лица собравшихся.
Его слова были выверены, как удары мастера меча, но в глубине его глаз мелькнуло что-то неуловимое — сомнение или, может быть, тень сожаления. Балор был солдатом, который привык подчиняться, но он понимал, что перед ним не враги, а такие же люди, как он сам.
Балор был не просто командиром — он был человеком, на плечах которого держались самые грязные дела Капитолия. В его прошлом были победы, изощрённые политические интриги и предательства. Его слава началась задолго до того, как он стал командиром дружины. Ещё молодым воином, Балор оказался втянут в жестокую грызню за власть, и в этих битвах он научился, что сила, решимость и беспринципность — три главных качества, которые ведут к успеху.