В интернете фтизиатры пишут, что треть населения России носит в себе бактерию туберкулеза. Капли мокроты летают в воздухе как споры грибов и селятся в наших легких. Человек может всю жизнь носить в себе палочку Коха. Но иммунитет постоянно работает и не дает ей возможности начать плодиться в легких и разъедать ткани. Достаточно краткосрочного контакта с больным открытой формой, чтобы поселить в себе крохотную смертоносную частицу. Я думаю о пыльце цветов, микроскопической пыли и фрагментах пластика, которые человек вдыхает постоянно. Одна знакомая говорила мне, что сегодня кусочки пластика можно обнаружить в грудном молоке. Воздух только кажется прозрачным и чистым, на деле это плотная завеса из бактерий, космической и человеческой пыли. Вдыхая, я пускаю в себя мир, а выдыхая, отдаю ему часть себя. Здесь, в этом мире, нет ничего, что хранится отдельно. Я думаю о Светлане, думаю о воздухе, которым мы много лет дышали вместе. Она выдыхала, а я вдыхала. Я выдыхала, а она вдыхала. Я вспоминаю перформанс «Вдох/выдох» Марины Абрамович и Улая. Они несколько минут стояли в тяжелом удушливом поцелуе. Он вдыхал ее выдох, а она – его. Это смертельный эксперимент, который стал метафорой тесной опасной любви и отношений между двумя людьми. Я думаю, мы все живем в смертоносном поцелуе. Не важно, кто мы друг другу, мы делим один воздух и одну землю на всех.
На картине «Sick girl» норвежского художника Кристиана Крога я вижу девочку, чей возраст непросто угадать. Ее узкоплечий торс в белой накрахмаленной сорочке держит на себе большую серую голову с огромными глазами. Девочка смотрит на меня. Меня всегда удивляло это свойство живописи и фотографии – если человек на картине смотрит прямо в глаза фотографа или художника, то глаза с изображения будут следить за мной, не важно, какое место в пространстве относительно изображения я займу. Девочка смотрит на меня, и я улавливаю в этом взгляде странный неземной покой. Кажется, выражение ее взгляда не соответствует моим представлениям о болезни. Обычно чахоточные больные на картинах изображены с закрытыми глазами или смотрящими куда-то в сторону. Измученный взгляд больной Поленова направлен в пустоту, сестра Мунка смотрит поверх головы горюющей матери, умирающая от туберкулеза Камилла, жена Клода Моне, проваливается в голубые простыни с закрытыми глазами и приоткрытым сухим ртом. Мы видим обнаженную грудь на полотне Кристобаля Рохаса и закрытые глаза умирающей женщины. Взгляд – это тип присутствия, смотреть может только тот, кто обладает волей и смелостью посмотреть. Нередко больных туберкулезом старались изолировать от семьи и общества, считалось, что чахоточным необходим покой и свобода от рутины. В перечисленных мной полотнах изолированность и отрешенность выражена во взгляде, направленном в пустоту, или закрытых глазах. Эти женщины, будучи живыми, уже не являются частью материального мира и мира людей. Окруженные заботой или горюющими родственниками и прислугой они тихо разлагаются, оставшиеся один на один со своей болезнью. Может быть, дело в тяжелом суеверном страхе – кажется, что больная источает болезнетворные соки. И близкие (включая художника) стараются изолировать активность болезни, сделать безопаснее. Не прикасаться к ней, не смотреть ей в глаза. Иначе, встретившись со взглядом больной, можно оказаться в опасности: встретиться со смертью лицом к лицу.
