Она отчаянно отбивалась, и некоторые ее удары достигали цели, но на ней были мягкие теннисные туфли, и он почти и не чувствовал, как она брыкается. Он убрал одну руку с ее талии, захлопнул дверь и на ощупь задвинул задвижку. Потом быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что в комнате больше никого нет. Субботний вечер, самый разгар выходных… по идее, никого быть не должно. И действительно, никого не было. Комната была узкой и длинной – вдоль противоположной от двери стены тянулся ряд низких шкафчиков. И пахло там изумительно: свежестью чистого выглаженного белья. Норману сразу же вспомнились дни большой стирки дома, когда он был совсем маленьким.
На тележках были разложены аккуратные стопки чистых простыней, тут же стояли корзины из прачечной Дандукс с пушистыми махровыми полотенцами. Наволочки были сложены отдельно – на длинных полках во всю стену. Норман толкнул Пэм на стопку белья. Ее юбка задралась до самых бедер, но он смотрел на все это безо всякого интереса. Судя по всему, его секс-машина отправилась на ремонт, а то и вообще на свалку. И, наверное, оно и к лучшему. От этого агрегата одни неприятности, в чем Норман не раз убеждался. Эпохальная мысль. Тут поневоле задумаешься: а может, у Господа Бога значительно больше общего с Эндрю Дайс Клэем[38], чем тебе представлялось? Так вот, что касается агрегата. Первые лет двенадцать ты вообще его не замечаешь, зато последние лет пятьдесят – а кому повезет, то и все шестьдесят – он таскает тебя за собой, как бешеный лысый Тасманский дьявол[39].
– Не кричи, – сказал он. – Не кричи, Пэмми. Я убью тебя, если ты закричишь. – Это была пустая угроза, по крайней мере на данный момент. Но она-то об этом не знала.
Пэм уже набрала в легкие воздуха, чтобы закричать. Но теперь она тихонько выдохнула его… и все. Норман слегка расслабился.
– Пожалуйста, не делайте мне больно, – сказала она.
О, как это оригинально. Он в жизни такого не слышал. Ага.
– Я не хочу причинять тебе боль, – сказал он мягко, чуть ли не сердечно. – Правда не хочу.
Что-то зашевелилось у него в заднем кармане. Он залез в карман и дотронулся до чего-то резинового. Маска. Он почему-то не удивился.
– Тебе только нужно ответить мне на один вопрос, Пэм. И если ты мне ответишь, мы с тобой разойдемся довольные и счастливые.
– Откуда вы знаете, как меня зовут?
Он пожал плечами, как обычно делал это в комнате для допросов, чтобы показать собеседнику, что он знает много всего – работа у него такая, все знать.
