Пэм сидела среди груды беспорядочно раскиданных темно-бордовых покрывал – точно такое же покрывало было и у него в номере на девятом этаже. Она нервно одернула задравшуюся юбку и натянула ее на колени. У нее были голубые глаза, довольно необычного оттенка. В левом глазу задрожала слеза, на секунду зависла на нижних ресницах и скатилась по щеке, оставляя след от растекшейся туши.
– Вы хотите меня изнасиловать? – Она смотрела на Нормана широко распахнутыми голубыми глазами, по-детски чистыми и наивными. Красуне с таким глазами даже незачем задом крутить, завлекать мужиков – да, Пэмми, детка? Но глаза глазами, однако Норман не увидел в них того, что хотел увидеть: взгляда, который рано или поздно появляется в глазах какого-нибудь урода, которого ты допрашиваешь целый день и еще полночи и который поначалу упорно отбрыкивался, но теперь готов расколоться. Униженного, умоляющего взгляда – затравленного взгляда, который говорит, я скажу тебе все, что хочешь, только оставь меня в покое. И в глазах Пэмми он этого не увидел.
Пока.
– Пэм.
– Пожалуйста, не надо меня насиловать. Я вас очень прошу. Но если вы все-таки соберетесь меня изнасиловать, то, пожалуйста, наденьте презерватив, я так боюсь СПИДа.
Он вытаращился на нее, а потом расхохотался. От смеха сразу же разболелся живот, диафрагма чуть ли не разрывалась – а больше всего болело лицо, – но он просто не мог остановиться. Он понимал, что смеяться нельзя, что ему надо остановиться, что какой-нибудь служащий отеля, возможно даже управляющий, может случайно пройти мимо двери, услышать смех и заглянуть в комнату – полюбопытствовать, что бы это значило. Но все эти разумные доводы не помогли. Норман смеялся, пока приступ не прошел сам по себе.
Сначала Блондиночка наблюдала за ним с удивлением, а потом и сама улыбнулась. С робкой надеждой.
Наконец Норману удалось взять себя в руки, хотя к тому времени у него из глаз в три ручья текли слезы.
– Я не собираюсь тебя насиловать, Пэм, – сказал он наконец, когда снова смог говорить, не давясь смехом.
– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросила она снова. На этот раз ее голос звучал увереннее.
