Норман отвел полицейского обратно к патрульной машине. Тот покорно шел за ним, спотыкаясь на каждом шагу и истекая кровью. И помимо всего прочего у него из горла торчал длинный нож для разрезания писем. Норман нервничал. В любой момент из густого тумана мог материализоваться прохожий – мужчина, который вышел купить упаковку пива, женщина, идущая из кино, парочка, возвращающаяся со свидания (может быть, Боже храни короля, со свидания в парке аттракционов в Эттингерс-Пьер), – и если это случится, ему придется убить и их тоже. Если ты начал убивать, остановиться уже очень сложно. Все равно как пытаться остановить рябь, расходящуюся по воде, куда бросили камень.
Но никто не появился. Только бесплотные голоса доносились из парка. Это действительно было чудо – такое же чудо, как и то, что офицер Эл все еще держится на ногах, хотя у него в горле нож, в горле, а сам он истекает кровью, как свинья на бойне. За ним тянулась широкая кровавая полоса, крови было так много, что кое-где она собиралась в лужицы. Они выглядели как лужицы машинного масла, особенно в тумане и при размытом свете фонарей.
Норман остановился, чтобы поднять фуражку Бива со ступеней; и когда они проходили мимо открытого окна полицейской машины, он быстро наклонился и бросил ее на сиденье, а заодно и вытащил ключи из замка зажигания. В связке их было много – так много, что они даже не висели на брелоке, а торчали во все стороны, как лучи солнца на детских рисунках, но Норман сразу определил, какой из них ключ от багажника.
– Давайте, офицер, – участливо прошептал он. – Давайте, осталось совсем чуть-чуть, а потом мы поедем. – Он надеялся, что полицейский потеряет сознание, но этого не произошло. Но он хотя бы уже не пытался вытащить нож из горла.
– Осторожнее, тут бордюр, офицер.
Полицейский сошел с бордюра. Когда его черный фирменный туфель попал в канаву, рана на горле разошлась, как жабры у рыбы, и еще сколько-то крови вылилось на рубашку.
Теперь я не просто убийца, я убил еще и полицейских при исполнении, подумал Норман. Он думал, что эта мысль его испугает или подавит, но этого не случилось. Может быть, потому, что в глубине души он знал, что на самом деле он не убивал этого славного копа. Его убил кто-то другой. Или что-то другое. Скорее всего – бык. И чем больше Норман об этом думал, тем более вероятным оно казалось.
– Держитесь, офицер, мы пришли.
