– Надо смотреть. Я слышала об этой цепи, но мельком. Я поищу информацию, но ты же понимаешь, что мы – не ученые? Мы не настолько хороши в местной академической магии, чтобы понимать такие тонкости.
– Но ты прекрасно создаешь артефакты!
– Да потому что это легко! Вся суть артефактов – брать имеющиеся в открытом доступе заготовки и идеи и наполнять магией. Но наука – это совсем другое. Нужен особый склад ума. Даже в вашем Доме магических изысканий всего один ученый, который в этом хоть что-то смыслит. И ты рассчитываешь, что мы, неучи, вдруг возьмем и во всем разберемся?
– Выходит, я зря это принесла? – Розалин кивнула на листок бумаги.
– Конечно нет! Мы сохраним его. Возможно, в Питомнике нам помогут разобраться Старцы. Или подрастет кто-то из младших. Кого-то, в конце концов, озарит. Всякое может случиться.
– Да. – Розалин вдруг подумала, что этот разговор ее совершенно опустошил. – Можно я тут просто полежу?
– Конечно. Я попрошу слуг нас не тревожить и принесу плед. Хочешь музыку?
У Лантаны была только местная музыка. В Питомнике – другая, родная.
Словно специально, накатила тоска по Питомнику. Бывало, Розалин хотела вырваться оттуда, а сейчас была бы рада снова оказаться там.
Человеку никогда не угодишь.
– Нет, не нужно.
– Тогда отдыхай.
Розалин легла на кушетку и закрыла глаза, Лантана укрыла ее пледом и погладила по плечу.
– Яд… – прошептала Розалин. – Мне нужен яд.
– Не волнуйся. Я все сделаю. Он у тебя будет.
Розалин вернулась в Дом магических изысканий под вечер, но не очень поздно, чтобы не вызывать подозрений. Она была уставшей, опустошенной и ничего не чувствовала. Хотелось просто упасть на кровать или даже на коврик у кровати и ни о чем не думать.
Еще и голова раскалывалась.
Но у двери ее поджидала Туя. Она взволнованно всплеснула руками и воскликнула:
– Где ты была? Я уже не знала, что думать!
Туя вцепилась в пальто подруги и повисла на ней, отчего обе чуть не свалились на пол. Догадавшись, что так нападать на людей не стоит, Туя наконец перестала цепляться за ткань, но полностью не отпустила.
– Добрый вечер, – поздоровалась Розалин.
– Ты в порядке? Ты пропустила обед и ужин и нигде не появлялась! Я дважды ходила к тебе в отдел, но там не было ни тебя, ни господина Браббера. Ассоль увезли в больницу… вы все пропали… это было так странно.
– Что тут странного? Я просто ездила в город.
– Правда? – Туя нахмурилась. – Но ты ничего не говорила.
– Это была внеплановая поездка.
Розалин посмотрела на чужую руку, и Туя нехотя ее убрала.
– Я очень устала. Давай встретимся за завтраком. – Розалин едва открыла дверь в комнату, так, чтобы прошел только один человек, и переступила порог.
– Но…
– Извини, я очень устала.
Она закрыла дверь раньше, чем Туя смогла что-нибудь сказать или сделать. Розалин вдруг поняла, что их дружба – не настоящая. После откровенного разговора с Лантаной это стало совершенно очевидно. А Туя… ни поговорить с ней о том, что по-настоящему важно, ни помощи попросить. С ней всего-то и можно, что делать вид, будто ты не тот, кто есть на самом деле. Будто ты дворянка, а не дитя Питомника, ведь быть дворянкой – круто и почетно, а быть из Питомника – отстой.
Но почему Розалин должна скрывать то, чего совсем не стыдится? Она любит Питомник, это ее дом! Провести всю жизнь, прикидываясь, будто это не так, отказаться от корней… зачем это надо?
Нет, в ее окружении не будет подруг, которые не приняли ее целиком и полностью, со всеми бедами и тайнами!
А так как открыться Туе невозможно, Розалин просто перестанет с ней общаться. Пустая трата времени! Нужная информация уже получена, теперь лучше вплотную заняться слежкой за господином Браббером. Как бы он не закончил свой эксперимент раньше, чем у Розалин появится способ его убить. Вот и все.
Розалин, не раздеваясь, упала на кровать лицом в подушку и тихо застонала. Сейчас она ненавидела. Все и всех. И этот мир, и свой собственный. Каждую из сестер и себя саму. Всех Старцев вместе взятых и даже безвинную магическую зверушку, которая заперта в отделе магических животных. Даже… даже господина Браббера!
Хотя его, кажется, не так сильно, как прочих.
Ночью Розалин приснился сон. Она лежала на кровати, на спине, раскинув руки. Ее волосы были рассыпаны вокруг, словно нимб.
Розалин смотрела широко открытыми глазами в потолок, по которому медленно плавали серые тени. И ей было плохо. Она не могла встать, и не потому, что ее держали. Нет, просто тело охватила жуткая слабость. Было такое чувство, будто все силы вытекают из нее, и чем дальше, тем быстрей. Стало трудно дышать, каждый вдох приходилось делать большим усилием воли. Кожа покрылась мерзкой испариной, ко лбу и вискам прилипли волосы. Она хрипела.
Яд. Вот что это было такое – яд. И она умирала не одна.
Так же, как раньше Розалин во сне знала, что ищет его – свою вторую половину, так и сейчас она знала, что он умирает. Что они уйдут за черту вдвоем.
