Рожденная эфиром полностью

– Разве это плохой девиз? – Самый высокий мужчина, которого я когда-либо видела в своей жизни, стоял, прислонившись к металлическому столбу ворот. Он был одет в черные джинсы и белую футболку под расстегнутым когда-то черным жилетом. Его длинные блестящие черные волосы были наполовину убраны с лица и завязаны в хвост. Высокий лоб и скулы купались в солнечных лучах, во впадинах щек затаились тени. Загар и недельная щетина свидетельствовали о том, что незнакомец предпочитает проводить время на свежем воздухе. Черные вразлет брови придавали ему грозный вид, но полные сострадания глаза с ореховыми радужками сглаживали это впечатление. Он стоял, перекинув одну невероятно длинную ногу через другую, но не поза, а пара белых конверсов заставила уголок моего рта приподняться.

Этот парень мне сразу понравился. Это он отбрасывал ту огромную тень, которая прошла надо мной на футбольном поле, это он, ханта, освободил Инабу от демона. Интересно, сколько японцев могли бы похвастаться если не таким, но хотя бы сравнимым ростом?

– Я думала, что осталась совсем одна, – сказала я, вытирая лицо и глотая слезы. На меня напала икота.

– Ошибаешься, – он чуть улыбнулся, – ты, дитя эфира, никогда не бываешь одна. – Он расплел ноги и направился ко мне, перешагивая через камни и траву. Остановился рядом и посмотрел на надгробия. – По ком ты плачешь, маленькая ханта?

– По моим родителям, – всхлипнула я. – Я не попрощалась с ними.

– Понимаю, – сказал он. – У всех нас в жизни случаются какие-то трагедии. – Он остановился перед камнями и тихо прочитал: – Ока-сан и Батья Сусуму.

– Как ты меня нашел? – спросила я.

Он вскинул на меня полные удивления глаза.

– Я не искал тебя. Так вышло. Я летел по своим делам и заметил тебя с высоты. И обнаружил, что твой тамаши пропал. Я никогда не встречал ханта, утратившего свой тамаши. – Он пожал плечами. Вышло грациозно. – Мне стало любопытно.

Любопытно? Я моргнула. А я-то думала, он спустился с небес, чтобы помочь мне. Оказывается, наша встреча – глупая случайность.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Акико. А тебя?

– Юдай[45]. Из рода Ямигу. Теперь, впрочем, это не имеет особого значения. Мирским властям, конечно, до всего есть дело, да только мои контакты с ними минимальны, – он закатил глаза, – и слава небесам. Куда катится этот мир!..

– Ты – тот ханта, что помог Инабе?

Непринужденная манера держаться, которую демонстрировал Юдай, совершенно выбила меня из колеи – мне казалось, что мир соскочил со своей оси и теперь крутится по собственному произволу, не подчиняясь законам неба и Вселенной. Ханта выглядел именно так, как описал его Инаба, но почему-то я полагала, что он окажется внушительной личностью, мудрецом и всеобщим спасителем. А он не сильно отличался от парней из колледжей, которые приходили на вечеринки с участием моих канадских подруг!

– Инаба? – Юдай призадумался.

– Из Киото. Босс якудза с татуировками они, – подсказала я. Неужели Юдай умудрился забыть человека, который срезал ирэдзуми со своей кожи?!

Ханта от души рассмеялся, показав ровные белые зубы.

– Знаешь, сколько я спас людей, подходящих под это описание? – Он покачал головой. – Я не спрашиваю их имена. Не имеет смысла. А теперь, если ты готова отсюда уйти, – Юдай обвел рукой кладбище и указал на открытые ворота, – не сходить ли нам куда-нибудь поужинать?

– Хм… – Я моргнула от неожиданности. – Да, я не против. Но… ты говорил, что оказался здесь по делам. У тебя есть время поесть?

– Дело еще не поспело, – нараспев ответил он, удивив меня еще больше.

– Не поспело?.. – Я запнулась, смутившись.

– А я всегда голоден. – Он усмехнулся, глядя на меня. – А ты разве нет?

– Наверное, – пробормотала я, прислушиваясь к себе. По правде говоря, эмоции все еще настолько переполняли меня, что мысль о еде появилась бы в моей голове последней. Но я не собиралась упускать шанс пообщаться со своим сородичем ханта.

Вслед за Юдаем я пробралась к воротам, и мы вместе пошли по дорожке назад, в современный Фурано.

Юдай заказал столько еды, что ее хватило бы на шестерых: жареную рыбу, щупальца осьминогов, рис, суп мисо, роллы маки, нигири и темаки. И литр горячего саке. Он подливал мне, едва моя чашка пустела, и то и дело напоминал, сунув в рот что-нибудь:

– Ты ведь знаешь, что мне неприлично самому наливать себе саке?

– Извини, – спохватывалась я, хватая обернутую в салфетку горячую керамическую бутылку и выполняя свою обязанность сотрапезника. В очередной раз наполнив его чашку пахнущей дрожжами жидкостью, я пояснила: – Просто ты пьешь саке быстрее, чем кто-либо, кого я знаю.

Он осушил чашку, я немедленно налила еще и поставила бутылку на пол, наблюдая, как Юдай поглощает суши. Мне было интересно, насытится ли он когда-нибудь.

– Значит, ты нашел меня не для того, чтобы помочь мне? – спросила я, зачерпывая палочками немного риса и отправляя его в рот.

Юдай закончил жевать, взглянул мне в глаза и ответил совершенно искренне: