Рожденная эфиром полностью

– Только тот, кто, едва не утратив себя, прошел через ад, кто стал одержим, кого призванный демон поставил на колени и надругался над его душой, может воззвать к нам и освободиться. – Он сглотнул, кадык на его шее дернулся. – Тогда прозревает сердце человека. И он не головой, а всем своим существом понимает фатальность заключенной сделки, видит духовными глазами, что, если демон и дарует какие-то земные блага, закончится всё только разрушением и смертью. – Юдай снова поднял палец. – И тогда человеком овладевает отчаяние, он горько сожалеет о своем поступке и жаждет только одного – освободиться. – Иллюстрируя эти слова, он сжал кулаки и ударил ими себя в грудь. – Дух его вопиет, и это слышно за много километров. – Юдай зажмурился, лицо его исказилось, отражая агонию, которую испытывали прозревшие люди. Потом глаза его распахнулись, и он одновременно раскрыл оба кулака, широко растопырив пальцы. Восторг и изумление читались теперь на лице ханта. – И тогда такие, как я и ты, способны прийти ему на помощь.

Я уставилась на Юдая, вжавшись в спинку кресла. Мурашки ползли по моей коже. Я слушала его как завороженная. Голос ханта понизился почти до шепота:

– И это означает – срок вышел, плод поспел. Нет ничего лучше, чем изгонять демонов. – Выражение его глаз стало мечтательным – как у любого профессионала, который любит свою работу.

– Я испытаю все это, когда обрету зрение ханта?

Он кивнул и стал прежним – спокойным и невозмутимым, больше никакой театральщины я не замечала.

– Более или менее. – Он цапнул забытый на блюде ролл суши палочками для еды и отправил его в рот.

– А еще вопрос про твой размах крыльев, – сказала я, мысленно возвращаясь к огромной тени, которая проплыла надо мной сегодня днем.

Он сглотнул, стукнул кулаком по груди и тихонько рыгнул.

– Извини. – Он поморщился и огляделся, стараясь убедиться, что не оскорбил чувства какого-нибудь посетителя. – Это привлекло твое внимание, да?

– А как иначе? – Я прикрыла рот рукой, чтобы не обидеть его своей улыбкой. – Как тебе удается достигать таких размеров? – Он хихикнул. – У тебя водоросли застряли. Вот там, – сказала я, указывая на своих зубах, где случилась неприятность.

– Спасибо. – Он слизнул зеленую ниточку и изобразил голливудскую улыбку, показав больше зубов, чем клавиш на пианино. – Так лучше?

– Прекрасно! – рассмеялась я. Чем больше времени я проводила с Юдаем, тем больше он мне нравился.

– Я вешу больше сотни килограммов. У птиц полые кости. Самый крупный пернатый хищник с размахом крыльев в три метра редко достигает пятнадцати. Если я использую всю свою массу… – он пожал плечами.

Я прикинула:

– Ты перекроешь футбольное поле в два, а то и в три раза. – Почему мне никогда не приходило в голову, что мой реальный вес и размах крыльев как-то связаны? Я всегда воспроизводила существующих в природе птиц, полагая, что так и должно быть. Однако вчера, чтобы управиться с вакидзаси, мне пришлось модифицировать принятый облик – не знаю, бывают ли такие крупные орлы этого вида… Но проанализировать, что я сама же предприняла, как-то не удосужилась. Хм, так каким же будет размах крыльев сорокакилограммового зяблика, если у птицы полые кости?..

Юдай закашлялся – все-таки вредно в таком темпе забрасывать в себя еду и вести беседу одновременно – и постучал себя кулаком по груди.

– Да побольше. – Он сказал это без всякой гордости, просто констатировал факт.

Я уставилась на него.

– Ты когда-нибудь измерял?

Он рассмеялся.

– Нет, зачем?

– А если бы пришлось для пользы дела?

– Километр тебя устроит? – И Юдай подмигнул мне.

– Вау!.. – Я приоткрыла рот от изумления и шепотом – мимо нашего столика прошла официантка – словно последняя дурочка переспросила: – Километровый размах крыльев?..

– Ага! А могу в облике колибри порхать от цветка к цветку. В этом преимущество ханта. – Он откинулся на спинку стула, кажется, вполне удовлетворенный ужином. Стол между нами выглядел весьма своеобразно: на моей половине было чисто и пусто, а перед Юдаем медленно высыхали капельки соусов, валялись зернышки риса и в случайном порядке стояли тарелочки и миски из-под супа со скомканными промокшими салфетками.

– Что, наелся, гранд-колибри? – не очень в это веря, поинтересовалась я.

Бросив тоскливый взгляд на пустую посуду, Юдай поднял глаза и с надеждой улыбнулся.

– Десерт?

– И куда ты теперь? – спросила я, когда мы вышли из ресторанчика. День угасал, тени сгустились. Меня внезапно охватила паника – а что, если Юдай сейчас распрощается и уйдет? Я удивилась сама себе – мне совершенно не хотелось с ним расставаться. Интересно, это потому, что он ханта, или совсем по другой причине…

– На вокзал. Я снял квартиру в Тоттори. А ты?

– Мне тоже туда надо, я поселилась в отеле «Гато», – сказала я.

И мы дружно зашагали к железнодорожной станции. Шли молча, со стороны выглядели, вероятно, очень забавно – высоченный парень лениво переставляет ноги, а рядом шустро семенит этакая пигалица.