– Ты еще не успела прочесть дневник? – спросила мама, пока мы вместе прибирали на кухне. Она у нас совсем крошечная, но за несколько лет мы к этому приспособились и научились не сталкиваться друг с другом.
– Нет. Собиралась заняться этим в самолете, но идея не прошла испытания жизнью – мое тело превратилась в свинец. Обязательно прочту его на следующей неделе.
– А на этой будешь встречаться с подругами?
– Да они еще в отъезде. Скажу честно: я, конечно, очень по ним соскучилась, но немного нервничаю перед нашей встречей, – призналась я, споласкивая кофеварку.
– Потому что ты теперь стала мифическим существом?
– Ага! – скрывать от девчонок, что моя мама – сирена, было нетрудно, но теперь, когда я тоже стала морской девой, все кажется гораздо сложнее. Они ведь хорошо меня знают. – Думаешь, они ничего не заметят?
Никто в Польше, кроме Антони, не обратил внимания на изменения, происшедшие с моими волосами, кожей и глазами. Но подруги знали меня гораздо лучше. Они обязательно спросят, почему я теперь выгляжу по-другому. А я представления не имела, что им отвечать.
– Думаю, что тебе не стоит из-за этого переживать. Вряд ли девочки сами о чем-то догадаются. Русалки – сказочные существа. Им такое и в голову не придет. Конечно, они заметят, что ты немного изменилась с тех пор, как вы виделись в последний раз. Но разве это так важно? – Мама подошла к одному из диванов, села и взяла книгу с журнального столика.
– В смысле? Конечно, важно, – ответила я и невольно раскрыла ладонь, забыв, что она вся в мыле. Пена полетела на пол и сервант. Я вздохнула и принялась их отчищать.
– Да брось, – не согласилась мама. – Они будут жить своей жизнью, и вскоре ты станешь для них лишь приятным воспоминанием. Кстати, когда ты хочешь отправиться в океан? Мы с тобой должны решить, как исчезнуть, не перепугав окружающих.
Я выглянула из-за серванта и уставилась на маму. У нее на коленях лежала книга о кораблекрушениях, которую она взяла с журнального столика. В одной руке она держала чашку кофе, а другой перелистывала страницы. Когда я ничего не ответила, она оторвалась от книги и подняла на меня взгляд.
– Почему ты смотришь на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова?
– Ты хочешь сбежать? Вот так, ни с того ни с сего?
– Нет, не так. Сначала мне нужно все подготовить, продать трейлер, уволиться. Притвориться, что мы переезжаем, чтобы нас не объявили в розыск. Завести счет, чтобы в будущем, когда ты захочешь найти себе партнера, у тебя был небольшой запас денег.
Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица.
От ее бесцеремонного тона не осталось и следа.
– Тарга, ты меня пугаешь. Ты похожа на восковую фигуру. Что стряслось?
Я прошла в гостиную и села на стул напротив мамы, держа спину прямо. Руки мои стали холодными, как лед.
– Я не могу просто взять и уплыть. У меня есть друзья, школа. Это мой последний учебный год.
Мама недоуменно моргнула, закрыла книгу и с преувеличенной осторожностью положила ее на журнальный столик. Затем сложила руки на коленях и сделала глубокий вдох.
– Что? – она произнесла это медленно, с особой интонацией.
Мое лицо вдруг стало настолько же горячим, насколько холодными были мои руки. Сначала мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, а теперь – что у меня жар.
– Я не верю, что ты просишь меня все бросить. А как же мое будущее? Моя учеба в университете?
– Учеба? Будущее? – ошеломленно переспросила мама. – Ты – русалка. Твое будущее – там, – она махнула рукой в сторону океана, – а не в этом убогом трейлере. Ты что, собралась работать с девяти до пяти? Или стать домохозяйкой? Ты правда думаешь, что будешь счастлива, живя на двух ногах? И рассчитываешь, что сможешь плавать пару раз в неделю, а потом как ни в чем не бывало возвращаться домой, снимать деньги со счета и ходить на вечеринки с подругами?
– Ну… – начала я. – На самом деле да. Типа того.
Мама резко отшатнулась, будто я попыталась ее ударить, затем встала и принялась мерить шагами нашу маленькую гостиную.
– Нет. Это неправильно. Неправильно, и все тут, – она дотронулась пальцами до висков, словно у нее болела голова. – Интересно, а у других матерей-русалок такие же проблемы?
И тут она заговорила так, будто меня и не было в комнате.
– Год за годом я жила одной надеждой. Верила и молилась. Потом смирилась с тем, что ты уже никогда не превратишься. Сколько было горя, слез, разочарований. И тут умер Нейтан. Снова горе. Боль. Разбитое сердце. Следующие десять лет жизни ушли на то, чтобы вставать по будильнику, оплачивать счета и проклятые налоги, выдерживать взгляды и насмешки мужчин, – мама выплеснула весь яд на последнем слове. Было очевидно, как она на самом деле относится к своим коллегам. – Закрывать глаза на их неприязнь, зависть и разные подлости.
