И тут меня осенило. То, от чего моя мама так старалась меня уберечь, с большей вероятностью случится с ней, а не со мной. Мама всю жизнь казалась мне невероятно сильной, но я больше не могла себе лгать. Пора признать, что ее сила не безгранична. Однажды я проснусь и увижу, что она ушла, поддавшись зову океана. А вдруг ее личность смоет солью? Если она покинет меня сейчас, по своей собственной воле, у нас по крайней мере будет шанс снова найти друг друга.
– Мам… – мои руки дрожали. В сердце была пустота. – Ты должна уйти, – я заставила себя произнести эти слова, но мой рот словно посыпали пеплом, а в животе стало горько. Неужели она меня бросит? Мне было очень, очень страшно, но я все равно солгала ей, да так, как еще никогда и никому не лгала: – Я справлюсь.
Мама даже не подняла головы. Только вскинула вверх указательный палец, призывая меня замолчать. Повисла пауза. Не зная, что еще сказать, я сидела рядом, затаив дыхание.
Она ничего не ответила, поднялась и ушла из дома, громко хлопнув дверью с москитной сеткой.
С минуту я сидела ни жива ни мертва, слушая, как бешено стучит мое сердце, а потом вскочила и бросилась за мамой. Я распахнула дверь.
– Мам, куда ты?
Она уже шла по улице, но мне не пришлось кричать. Я знала, что она меня услышит.
– А ты как думаешь? В океан, – мама не обернулась и тоже не стала повышать голос, но для меня ее слова прозвучали громко и четко.
– Навсегда? – я перешла на шепот, увидев, что мамина фигура скрылась за углом.
Я совсем растерялась и еще долго стояла на крыльце, судорожно сжимая и разжимая пальцы и слушая, как бьется сердце. Что же мне делать? Бежать за мамой? Ну и что я ей скажу? Я принялась мерить шагами подъездную дорожку, поглядывая на улицу в надежде, что мама вернется. Когда этого не произошло, я жутко разволновалась и поняла, что тоже должна отправиться в океан. Соленая вода станет моим утешением и поможет забыться, пусть и ненадолго. Я вернулась в трейлер и осушила столько бутылочек, сколько сумела в себя влить. Она громко бултыхалась у меня в желудке, грозя извергнуться наружу. Я дала ей усвоиться и лишь после этого вышла из дома.
До того как произошло мое перерождение, я ни за что на свете не отправилась бы к океану на своих двоих. Мы жили относительно недалеко от побережья – разумеется, мама все предусмотрела, – но идти туда пешком было все-таки не близко. Впрочем, сирену внутри меня это нисколько не волновало. Я мчалась на всех парах не меньше получаса, глядя на приближавшуюся с каждой минутой сверкающую синеву, зов которой слышала столь же ясно, как звон церковных колоколов по воскресеньям. В глубине души я надеялась, что успею догнать маму, но другая часть меня решила, что нужно дать ей время побыть одной. Я запрещала себе верить, что она ушла насовсем. Мама никогда не оставила бы меня, не попрощавшись.
Я знала, где ее искать. Несколько лет назад мама показала мне свой любимый приватный пляж. Слово «приватный» описывало его как нельзя лучше, а «пляж» скорее звучало комплиментом, поскольку он представлял собой нагромождение зубчатых осколков скал и скользких, поросших водорослями булыжников. Ни одному человеку не пришло бы в голову там загорать и тем более пытаться зайти в океан. Особенно учитывая, что в паре километров от этого богом забытого местечка располагалось несколько прекрасных песчаных пляжей.
Я спрятала одежду между камнями и осмотрела окружающее пространство в поисках маминых вещей. Увы, их нигде не было видно. Тогда я осторожно пробралась к воде и нырнула. В мгновение ока вернув себе русалочьи атрибуты, я с наслаждением устремилась вперед, в открытый голубой океан. Злость моментально отступила, а тревоги и заботы растворились, словно сахарная вата. Как мне этого не хватало! Я была просто не в силах вынести столько всего сразу: ощущение своей вины, растерянность, разочарованный взгляд моей мамы, тоска по Антони… Лишь здесь, в соленой воде, я наконец обрела покой.
Я совсем не боялась покорять океан в одиночку, а, скорее, испытывала радостное волнение и сгорала от любопытства, ведь мне еще не доводилось плавать в настолько соленой воде. Что, если, оказавшись в северных водах Атлантики, я потеряю себя, чрезмерно увлекусь голубым простором, растворюсь в нем и утрачу разум? И больше никогда не вернусь на сушу… А вдруг я и впрямь очень слабая русалка, не способная сопротивляться влиянию соли?
Но по мере того как я все глубже и глубже уходила под воду, сомнения отпадали одно за другим. Я представила, как они опускаются на дно океана и растворяются в песке. Вода убаюкала меня, гладя своими солеными пальцами мою кожу и чешую. Она мягко тянула меня за волосы и кружилась вихрями в моих перепонках. Я с облегчением рассмеялась и, резко подавшись вверх, пробила головой поверхность и взлетела над волной.
