Звук ее голоса был подобен грохоту рушившегося дома. Стыд сочился из каждой клеточки моего тела, как бывало всегда, когда я думала о маминой жизни. Ради меня она пожертвовала всем. Я знала, что мама ненавидит жизнь на суше, скучную, однообразную человеческую жизнь, которую ей пришлось избрать. Избрать, чтобы быть со мной. Меня придавило чувство вины, но ему противостояли праведный гнев и изумление. Напрасно мама рассчитывала, что я легко откажусь от человеческой жизни лишь потому, что тоже стала русалкой.
Но она еще не закончила.
– Годами я прожигала свою жизнь, надевала этот жуткий водолазный костюм и искала человеческое барахло на дне океана, вынужденная терпеть чужую некомпетентность и жадность. Как вдруг – о чудо!.. Но она не хочет уходить, – мама повернулась ко мне. В глазах ее читалось такое отчаяние, что мне стало не по себе. – Почему? Неужели ты правда хочешь здесь остаться? – она раскинула руки в стороны. – Что я сделала не так?
– Мам…
Мама села на стул рядом со мной и взяла меня за руки.
– Тарга, милая, тебе здесь не место. Я понимаю, что это твой мир и другого ты никогда не знала. Но там, в океане, тебя ждет куда более счастливая жизнь. Возможно, первое время тебе будет неплохо и на суше, но в конце концов ты почувствуешь себя взаперти, начнешь задыхаться и возненавидишь дурацкие обручи, через которые тебе все время придется прыгать. Людские заботы, которые неизбежно свалятся на твою голову, окажутся пустыми и принесут сплошные разочарования. Ты будешь постоянно бороться с депрессией, но желание сбежать никогда тебя не покинет. Нет, дорогая. Ты не успокоишься. Твои отношения с друзьями неизбежно пострадают, потому что рано или поздно ты осознаешь, что тебя никто не понимает и никогда не поймет. Ты устанешь от постоянной необходимости отбиваться от мужчин и их назойливых ухаживаний. Проблемы подруг начнут казаться обыденными, а они решат, что ты считаешь их обузой. И когда ты наконец перестанешь скрывать, что тебе до смерти надоело слушать их жалобы на парней, выбирать платье на ближайшую вечеринку и скупать тонны тряпок на распродажах, ты их потеряешь. Почему? Потому что они – люди, а ты – нет.
Раньше мне казалось, что я прекрасно понимаю, от чего страдает мама, решившая остаться на суше, чтобы меня вырастить. Но пока она произносила эту пламенную речь, до меня вдруг дошло, насколько я ошибалась. В памяти всплыли воспоминания о разных знакомых родителей, которые в какой-то момент просто перестали нас навещать. Перед мысленным взором промелькнуло лицо доброй, веселой женщины со светлыми волосами. Пока папа был жив, нас всегда окружали заботливые друзья и соседи. Но когда его не стало, все эти люди постепенно исчезли из нашей жизни, и теперь я знала почему.
– К тому же, – продолжала мама, – зов океана будет становиться все громче и громче и однажды станет таким сильным, что ты больше не сможешь ему сопротивляться. Ты войдешь в соленую воду, бросив своих друзей, а они запаникуют, не понимая, что с тобой случилось. Не исключено, к этому времени твой организм столкнется с такой сильной нехваткой соли, что ты останешься в океане слишком надолго, и твою личность в конце концов смоет солью. Если так случится, я никогда не смогу тебя разыскать. Разве ты не понимаешь, насколько это рискованно? Для нас обеих, между прочим.
– Мам, – я сделала глубокий вдох. Сколько всего зависело от того, что я ей сейчас скажу! Страшно было даже представить, чем все это закончится. – Теперь я понимаю, через что тебе пришлось пройти, и буду вечно благодарна тебе за то, что ты пожертвовала собой ради меня, – я перевела дух, хотела продолжить, но поняла, что просто не в силах произнести вертевшиеся на языке слова. Мне очень хотелось заверить маму, что со мной все будет в порядке, и отпустить ее. Здесь, на суше, ее задача была выполнена. Она не должна больше страдать. Я хотела сказать ей, как сильно ее люблю, а потому не стану заставлять ее оставаться со мной на суше. Но я просто не могла все это произнести. На самом деле я была совершенно не готова потерять маму. Я нуждалась в ней. Кто, если не она, поймет меня, мою сущность, мои мысли и потребности?
В этот момент я подумала об Антони и отругала себя за собственную глупость. Как ни крути, мне до него не достучаться. Я не смогу признаться этому замечательному человеку, кто я такая. Он никогда меня не поймет. К тому же нас разделяли полмира.
Наконец я подобрала слова, хотя и понимала, что их будет недостаточно.
– Но я – не ты, мам. Предположим, это как-то связано с тем, что мое перерождение произошло в почти пресной воде, но мне нравится моя человеческая жизнь. Я люблю своих подруг, хочу окончить школу и поступить в университет… Доказать себе самой, что я чего-то стою.
Мама закрыла лицо руками, уперев локти в колени.
– Какой кошмар. Ушам своим не верю.
– Мам… – я положила руку ей на плечо, но она не отреагировала на мое прикосновение. Я не знала, что еще сказать. Похоже, мы зашли в тупик.
