Это были сумасшедшие молодые люди, но только сейчас я осознал, что готов следовать за ними хоть на край света. Они зажигают новые миры. Они дарят свет. Они – тот самый свет в конце темного туннеля. Мир признал бы их, если бы не боялся.
«Да уж, это такие люди…», – подумал я.
Но я пессимист по жизни. Сначала я всегда рассматриваю худшие стороны человеческих глупостей, а потом уже ищу положительные.
Правительственных войск в Федерации в десять, а может и в 20 раз больше. После первого нападения на Министерство обороны, в столицу стянут всю армию, если конечно, это еще не начали делать. Тогда от «рожденных летать» не останется и следа. Достаточно изловить двух-трех членов этого ордена, и один из них под пыткой выдаст местонахождение города. Найдут всех до единого.
Да и Метрополис находится в опасной близости со столицей Федерации.
Возможно, у них есть план. Хороший план, раз уж они решили выступать на этой неделе. Я об этом ничего не знаю. Думаю, для этих целей у этих ребят припасено что-то горячее.
Несмотря на то, что в моем сознании плавала цифра – всего 0,99% удачи, мне все равно хотелось им помочь. Они слишком молоды, чтобы умирать прямо сейчас.
«Нам нужна слепая удача», – подумал я.
– Ты прав, брат, нам нужна удача. Слепая удача, чтобы она просто сопутствовала нам, без всяких объяснений, – услышал я позади голос Либеро и… упал в обморок.
Глава 5. В гостях у бунтовщиков
Когда я очнулся, меня всего трясло. Газ пронзил все мои органы, они отказывались работать, сгорали. Внутри жгло так, что, если бы я кашлянул, то несомненно отрыгнул бы огонь, точно дракон. Я задыхался от внутренней жары. Мои руки дрожали, я схватился за рубашку и силой разорвал ее, будто бы это могло помочь потушить огонь внутри меня. Глаза бешено бегали из стороны в сторону, но практически ничего не видели. Тело билось в конвульсиях, точно как у эпилептика.
У некоторых людей есть вера в ад. Прожив жизнь в грехах, попадаешь туда и вечность горишь, но не умираешь. Что-то вроде такого произошло и со мной.
– Успокойся, Эд. Сейчас станет легче, врач уже ввел в тебя антирадиоционику (противоядие от радиационного газа). Я не знал, что у тебя такая сильная реакция на радиационный газ. Тебе всегда надо носить с собой противогаз, – говорил Либеро, крепко сжимая мои руки.
Я с трудом слышал слова Либеро. Мне казалось, он стоит на одной из скал вокруг Метрополиса и во весь голос кричит мне, а я еле улавливаю его слова.
Когда зрение прояснилось, и туман перед глазами рассеялся, я смог разглядеть, что со мной происходит. Я лежал в тесной комнате с единственным окном позади кровати. Судя по белоснежным стенам, капельнице и другим медицинским приборам, это была больница.
Передо мной висела огромная картина давно ушедших веков. На ней были изображены горы, леса и блестящая река, которая переливалась при свете лампы на потолке. Казалось, если смотреть на нее хотя бы пять минут, можно перенестись туда.
Еще меня удивило, что здесь было электричество.
Где-то вдалеке, в неизведанных глубинах моего сознания, я вновь услышал медленную речь Либеро.
– Эдмунд, ты слышишь меня? Ну что, боль отпускает? – спрашивал он меня, ожидая, что я кивну в ответ.
По лицу Либеро было видно, что он сильно перепугался за меня. Действительно, боль постепенно отступала. Будто бы струйка прохладной родниковой воды текла по моему телу, медленно и успокаивающе. Когда боль утихла, я смог расслабиться. Голова, которая была готова вот-вот взорваться, неожиданно охладела.
Но я еще не совсем понимал, что произошло. Хотя нет, я отлично знал: я отравился, наглотавшись радиационных газов. Этот газ прожигал все органы, если ему удавалось проникнуть внутрь организма.
Я вспомнил, как в детстве я уже отравился этой радиацией. Отец бегал вокруг меня как ошпаренный. Мать побежала в Министерство народного здоровья за пузырьком антирадиционики. В общем, тогда я был на грани смерти. Меня удалось спасти, благо мать успела. Но врачи удалили у меня одну почку. На восстановление пищеварения ушли месяцы.
Понимаете, это даже не радиация в привычном понимании. В нашем мире, где ядерная война завершилась больше века назад, все изменилось. Исчезли почти все животные, почти все растения, некоторые металлы трансформировались в новые вещества.
То, что мы называем «радиацией», – это следствие взрыва ядерных бомб. Воздух на Земле отравлен. Время от времени в разных уголках земли, особенно в местах, где упали бомбы, радиоактивные остатки активизируются и смешиваются с воздухом, происходят выбросы.
Отравленный воздух, попав в легкие, способен прожечь их. Распавшись на части, элементы могут вывести из строя любой орган.
Главное – не позволить этому воздуху попасть внутрь организма во время выбросов. В малых количествах вредные вещества нейтрализуются человеческим иммунитетом, но в больших – это верная смерть без противоядия.