– У каждого отрезка времени своя. Чтобы узнать цену года, спроси студента, который провалился на экзамене. Чтобы узнать цену месяца, нужно спросить мать, родившую преждевременно. Чтобы узнать цену недели, нужно спросить редактора еженедельника. Чтобы узнать цену часа, спроси влюблённого, ждущего свою возлюбленную. Чтобы узнать цену минуты, спроси опоздавшего на поезд. Чтобы узнать цену секунды, спроси того, кто потерял близкого человека в автомобильной катастрофе. Чтобы узнать цену одной тысячной секунды, спроси серебряного медалиста Олимпийских игр.
– Да, есть над чем поразмыслить.
– Пойдём, Юра домой, а то зайчатина пропадёт.
Второго марта Маша пришла с работы и стала жаловаться на ноги.
– Еле пришла, так болят ноги, пошли какие-то красные пятна.
Ночь показалась годом. Наутро она не могла сесть в автомобиль. Взял на руки свою любимую и отнёс в машину. Так мы к обеду определились в районную больницу, в инфекционное отделение. А я, вернувшись домой, с трудом вылез с водительского сиденья – так спину прихватило. Может, когда нёс Машеньку, как-то оступился и повредил спину. На следующий день я передвигался уже почти на четвереньках. Как же быть, кроме меня и Юрика, управляться некому. До слёз, а надо. Как я заметил, сын мой с таким презрением смотрел на меня, что, казалось, он сейчас бросится и разорвёт меня на куски.
Спасибо Валентине Денисовой, она принесла какую-то мазь с неприятным запахом, благодаря которой за два дня я встал на ноги. Машеньку выписали через месяц, четвёртого апреля. От чего только её не лечили! Вначале определили, что это ящур, вроде как мог передаться от коровы, потом ОРЗ. Но разве ОРЗ месяц лечится? Все вопросы без ответов. Слава Богу, что выздоровела и дома. Моя хорошая, она так похудела.
Рассказывая Маше о домашних делах, я признался ей в своих мыслях. Рассказал про Юрика и пожалел, что мы не отдали его деду Коноваленко в Белогорске, когда ему было 3-4 годика. Он очень просил, и именно его.
– Ничего, отец, подрастёт, поймёт. Возраст такой, он сейчас максималист, это с годами проходит.
Этот вечер мы провели как первое свидание. Свет горел только на кухне, и в нашей спальне было полутемно. Вспоминали Север, родину Машеньки, Новореповку, Крым, Урал. Все те места, где мы жили. Вспоминали только о хорошем, и людей – хороших. Маша пододвинула свой стул ко мне, положила свои ладони на мои колени и тихим голосом попросила:
– Толя, я так устала от больницы, я так соскучилась. Почитай мне стихи, да такие, чтобы тронули за душу и успокоили.
– Хорошо, любимая, постараюсь.
– Вот и я смотрю на тебя, не отрывая глаз. Спасибо, дорогой, мне так хорошо. В больнице от нечего делать я просматривала все газеты, просила у соседей по палате что-то почитать. Вот привезла тебе стихотворение. Только я хочу, чтобы ты не думал об авторе. Смотри на меня и воспринимай это как моё. Потому что это действительно про меня.
Она обняла меня и почти на ушко стала читать стихи.