– Спасибо Лудиславу Святозаровичу, – вещал Ненашев, – благодаря его свежему, незамыленному взгляду нам открылись перспективы производства. Мы наконец-то поняли, что нам нужно делать! Прекрасное чувство! Но давайте проведём параллельную прямую. Вспомните, как в компьютерной игре, когда не знаешь, какая стратегия ведёт к выигрышу и пользуешься, казалось бы, очевидными мерами, но на деле только уводишь свою виртуальную империю всё дальше и дальше от победы. Вроде бы прокачиваешь экономику, а тебя небольшой, но хорошо вооружённый отряд дикарей выносит на свалку истории. Я никогда не скрывал, что я крайне правый мицелист. И, казалось бы, выигрышная стратегия любого мицелиста – уйти от базидальных перспектив. Мир – огромная грибница. Между всеми разумными существами тонкие, невидимые связи, именуемые гифами. Мы все грибы, господа. Но проблема в том, что можно перепутать базидиомициты с обычными грибами. У базидиомецитов половые органы не образуются. Они не служат развитию общего мицелия. Может ли это значить, что базидальная сторона дела не имеет права на существование? Очевидно нет. Поэтому, казалось бы, правильные мысли и даже логичные действия в любой компьютерной игре совсем не точно ведут к победе. Нам нужна победа автопрома. Это ясно. Мы работаем над этим много лет. Я солидарен с господином Гороховым, но это не глубинная, на базе ризоктоний, мысль. Это просто дружеская симпатия. А что касается стратегии компании, то безусловна необходимость в течение ближайшего года работы над дизайном брошюры, которая покажет наше лицо потребителю и повысит продажи. Однако двадцать тысяч прибавки, конечно, не сделают эту брошюру воистину значительной. Я требую прибавки в пятьдесят!
Зал аплодировал стоя.
К вечеру общим голосованием к зарплате делегатов было решено прибавить пятьдесят восемь тысяч дизайнерских рублей ежемесячно в течение ближайшего года. На этом совет закончил заседание.
Перед сном я попытался восстановить течение сегодняшнего обсуждения, и смутные подозрения вышли на митинг в моей голове.
– Ты ничего не добился, Лудислав! – визжало сомнение с рыжей кучерявой шевелюрой.
– Они не хотят улучшать ходовую! – тонко голосило сомнение в розовой юбке, тыкая в мою сторону плакатиком «Лудик-Лузер!»
– Бесполезные делегаты! С ними ничего не решишь! – внушало сомнение в очках.
Я не поддавался панике. Коллеги хвалили меня, говорили, что я молодец. Значит, они понимают, что я прав. Просто есть отработанные годами стратегии. Иначе завод уже давно просто закрылся бы, как сотни тысяч производств в стране, выбравшие неправильные пути развития.
– Они не будут спасать тебя, Лудислав, – торжественно объявило сомнение в древнегреческой тоге. – Когда попадёшь в окружение, они предадут тебя!
Я попытался возразить, но провалился в глубокий сон без сновидений.
Заседание третьего дня коллеги посвятили обсуждению правильного написания слова, означающего добавление дня отпуска к шестидесятидневному делегатскому.
Один из выступавших предложил «прЕдать рабочий день отпуску», а его оппонент возразил, что правильно написать «прИдать к отпуску один выходной день».
Я выслушал сторонников и того, и другого вариантов, но так и не понял, кого поддержать. Не поняли этого и другие делегаты, в связи с чем было принято решение закончить плодотворный день работы и продолжить обсуждение завтра.
За ужином я лихо поддел макаронину, залитую куриным соусом, и уж было поднёс ко рту, но вилка выкувыркнулась из руки, звякнула о тарелку и метнула порцию серовато-коричневой жидкости в сторону газовой плиты.
Прямо перед глазами на стене желтел сердцевинами ромашек большой природолюбивый календарь. По июню медленно ползла в сторону пола мутная капля подливы. День закончился. Скоро закончится месяц. А для приближения торжества российского автопрома не сделано ровным счётом ничего.
Почему-то кажется, заводской совет – не место, где прорываются к сияющим вершинам технологий! Я упёрся рогами в невидимую, но очень прочную стену. Нужен другой путь. Нужно возвращаться в цех. Любым способом.
Посреди очередного дня заседаний, между обсуждением формы поставок кофе в делегатскую столовую (в пакетиках, растворимый или молотый) и разбором этичности выступления делегата Соловьёва, заявившего, что на работу надо приезжать в автомобилях местного автопрома, я попросил слова.
Валик что-то шепнул председательствующему, и мне разрешили выйти на трибуну.
– Господа! – сказал я. – У меня одна просьба к Совету. Отпустите меня. Я хочу работать. Хочу в цех. Хочу делать машины. Вот этими вот руками! Быть делегатом – не моё. Я не чувствую здесь, что автопром меняется к лучшему. Это меня расстраивает. Я так больше не могу. Дайте возможность вернуться на производство!
– Поступило одно предложение, – пробормотал председательствующий, провожая меня взглядом до кресла номер пять в восьмом ряду. – Перевести делегата Горохова из Совета заводских делегатов обратно в цех. Кто хочет высказаться по этому поводу, прошу поднять руку.
Я поразился. Руку подняли все.
