–– Мы ничем не похожи! –– рявкнул он, подходя к ней. –– Миллионы детей растут без матерей. Но только один был проклят, чтобы жить в личине зверя. Я!
Он повернулся на каблуках и зашагал в сторону хижины, оставив Руби бежать за ним.
–– Прости, –– вздохнула Руби, входя в хижину за ним. –– Я не хотела, чтобы
это прозвучало бесчувственно.
Собирая принадлежности для пикника, Линкольн продолжал стоять к ней спиной.
–– В твоей жалости нет ни нужды, ни необходимости.
Беспомощность скрутилась внутри Руби. Независимо от того, что она говорила или делала, она всегда, казалось, обижала его.
–– Я не жалею тебя, мудак! Я просто подумала, что если мы собираемся провести следующие три недели вместе, может быть, нам следует поладить.
Линкольн повернулся с корзиной в руке.
–– Давай возвращаться. Мне нужно многое сделать, пока не стемнеет.
Руби шагнула в сторону, когда он пролетел мимо нее. Линкольн сбежал вниз по склону к причалу, предоставив ее самой себе там, где повсюду рыскали аллигаторы.
* * * *
Руби вошла в комнату Кэмерона, стараясь не разбудить его. Проведя напряженную поездку на лодке с Линкольном, ее нервы не могли справиться с болью брата, которая, несомненно, пришла, когда он проснулся.
–– Он приходит в себя? –– спросила она медсестру, возившуюся на противоположной стороне постели Кэмерона.
Медсестра нежно улыбнулась.
–– На минуту. Болеутоляющие, которые мы даем ему, в значительной степени сохраняют его в покое. Он то спит, то приходит в себя.
–– Значит, он не испытывает никакой боли?
–– Ничего невыносимого, –– заверила ее медсестра. –– Я пойду и оставлю вас с ним наедине.
Руби вернула ей улыбку.
–– Спасибо.
Как только медсестра исчезла в коридоре, Руби уселась рядом с кроватью Кэмерона и схватила его за руку.
–– Привет, Кэм, –– тихо прошептала она. –– Я знаю, что ты меня не слышишь. Мне просто нужно поговорить с тобой.
Переведя дух, она поцеловала его маленькую руку и продолжила.
–– Мне жаль, что меня не было рядом, когда тебе было больно. И мне также жаль, что я не была с тобой последние пару дней. Но я делаю все возможное, дабы убедиться, что о тебе позаботятся.
Руби сглотнула комок в горле и сморгнула слезы, которые угрожали задушить ее.
–– Ты будешь в порядке, Кэм. Обещаю. Ты скоро вернешься в свою комнату, и я даже куплю тебе новую видеоигру, о которой ты просил.
Девушка сделала паузу, следующие слова, казалось, вырвались из самой ее души.
–– Папы больше не будет с нами, Кэм, но обещаю тебе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты был счастлив. Я даже переведусь в местный колледж, чтобы быть дома с тобой каждую ночь.
Руби снова поцеловала его руку и потерла ладонью лицо.
–– Я знаю, что не всегда была лучшей сестрой, и сожалею об этом. Я люблю тебя, Кэмерон. Я люблю тебя всем сердцем и поменялась бы с тобой местами, если бы могла.
С тяжелым сердцем Руби положила руку брата обратно и опустила подбородок на ограду кровати, чтобы посмотреть, как он спит. Он выглядел таким маленьким и бледным, беспомощно лежащим с трубами, расходящимися во все стороны.
Она подумала о Линкольне и представила, как он выглядел в детстве. Девушка задавалась вопросом, как он себя чувствовал. У него не было матери, которая держала бы его за руку, когда он болел, ни сестры, говорящей ему, что все будет в порядке.
ГЛАВА 26
Линкольн стоял в коридоре, затаив дыхание и слушая, как Руби разговаривает с братом. Что-то внутри него изменилось, чем дольше он оставался там и вслушивался в ее искренние слова. Со Зверем никто и никогда не разговаривал подобным образом. Он никогда не знал нежного прикосновения другого, никогда не ощущал безграничной любви, которую Руби явно испытывала к своему брату.
Он тяжело прислонился к стене, не в силах отстраниться от едва слышных слов, льющихся с ее губ. Глубоко укоренившийся гнев быстро поднялся, чтобы заменить тоску, которую он чувствовал, зацепившуюся за его внутренности. Черт бы побрал ее за то, что она заставила почувствовать его, и его за то, что позволил ей забраться к себе под кожу. Линкольн Бароне провел всю свою жизнь, совершенствуя искусство одиночества. Он предпочитал оставаться один, находил комфорт в том, что ему нравилось: например, волк Сэйтен, его хижина в лесу и розы матери. Но это было до того, как Руби Этвуд ворвалась в его жизнь и нарушила душевное спокойствие.
Конечно, он манипулировал ею и шантажировал. Но он не рассчитывал на ее заботу. Он хотел ненавидеть ее, лелеять на нее обиду с тех пор, как услышал о ее рождении. Но теперь, когда Линкольн держал ее в объятиях, он ничего не жаждал, как ее.
Оттолкнувшись от стены, Линкольн попятился к лестнице и безопасности своей спальни. Но всюду, куда бы он ни пошел, ее запах, казалось, преследовал его.
