— Не знаю. Мы просто так не отделались. Если Теневая знает, что мы здесь, то это не последний раз, когда на нас напали.
— План Танарии провалился. Думаю, что эта ведьма точно знает, что, помимо стаи, в Таргиу присутствует рубиновая ведьма. Мне снилась Кассирил.
Неожиданно даже для себя самой я призналась в этом Мааррху. Йитирн бы понял меня, но его рядом не было, а я вдруг стала ощущать себя крайне незащищенной вне его присутствия. Связь с Кассирил перестала быть для меня чем-то необычным, чем-то далеким и невозможным. Изумрудная магия жила в стенах этого замка, наполняла его мощью. Ощущалась и другая энергия. Она подавляла, заставляла, сопротивлялась. Я не могла понять, в чем дело, но была уверена интуитивно лишь в одном: в крепости не были рады Рубину.
— Я знал Хелеора, — вдруг выпалил Мааррх. — До самой смерти он отказывался поверить в то, что Кассирил может быть мертва.
Я удивленно посмотрела на дракона.
— Я думала, что ведьма и дракон умирают… одновременно? Ну, или друг за другом.
— Это так, — подтвердил Мааррх. — Но случается, что тело дракона теряет свои жизненные силы намного раньше, чем умрет партнер. Тогда его душа будет ожидать нового рождения ведьмы, чтобы возродиться самому.
— Драконы тоже подвергаются реинкарнации, — медленно произнесла я.
— Только драконы ведьм, и это не совсем реинкарнация — напряженным голосом ответил Мааррх. — Так, нам следует повернуть здесь и пройти немного дальше.
Мы свернули налево на третьем повороте и быстрым шагом устремились вперед, туда, где нас должны были ожидать стая и Йитирн. Про себя хмыкнула: дракон перевел разговор на другое не случайно. Он мог отрицать нашу связь долго, но постоянно убегать от этого не сможет, как бы ни старался. Даже я ощущала некое притяжение, что переполняло меня силой, стоило Мааррху оказаться в непосредственной близости от меня. Любовь? Йитирн утверждал, что ведьмы и драконы сосуществовали на равных, но страсть и чувства посещали далеко не все реинкарнации Хранительниц Камней. Взять ту же Веланну, янтарную ведьму. Даже в этом мире с чувствами было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Я была уверена: Мааррх мне нравится. Осталось понять, естественно ли это или эти чувства — начало чего-то большего?
Я услышала голос Танарии незадолго до того, как мы наткнулись на них в одном из переходов. Коридор слегка расширялся, потрепанная и грязная стая, или, точнее, то, что осталось от нее, расположилась в ярком пятне света, трепетавшего от невидимого дуновения ветерка. Высокая предводительница порождала еще более высокую и угловатую тень. Она прислушалась, а, когда из полутьмы вышел сначала Мааррх, а затем я, кивнула и отвернулась.
— Ева! — Йитирн потеснил волка, рядом с которым стоял, и подбежал. — Мы собирались уже сниматься с места. Вы тоже, да?
— Да, — влез Мааррх. — На нас тоже напали. Они убили Каана.
Это уже было адресовано Танарии. Женщина нахмурилась и очень медленно кивнула. Она уже знала об этом, но подтверждение факта ее обескуражило.
— Почувствовала, — отрезала она недружелюбно. — Куда ты смотрел, дракон? Ведьма, почему ты не защитила его?
У меня перехватило дыхание. Чувство вины, заглушенное страхом, стрессом, затопило меня. Я действительно несла ответственность за мальчишку. Он был совсем ребенком, даже пусть и был воином, как прочие волки. Я обязана была уберечь его. А он пожертвовал собой, чтобы дать время Мааррху.
Дракон был со мной не согласен.
— Ева не причем, — беззлобно, но все же угрожающе произнес он. — Я сразу сказал, что затея с приставленным мальчишкой, способным сражаться лишь в волчьей форме, глупая и безрассудная. На что ты рассчитывала, Тана? Серьезно? Ты хочешь возложить ответственность на Рубин?
Танария сверкнула глазами.
— Нет, — перебила я ее попытку сказать что-то, — я виновата. Я ведьма, моя обязанность — оберегать и защищать, а не разбрасываться чужими жизнями. Иначе я тогда ничем не лучше Мэйв, а, судя по рассказам знакомых, она была крайне неприятной ведьмой. Танария, прости…
— Ты не обязана извиняться, — вставил Йитирн. — Каан, считаю, прекрасно понимал, на что идет и ради чего он жертвует собой.
— Я должна была защитить его! Он всего лишь мальчик, ребенок! — я подняла руку в упреждающем жесте.
Танария посмотрела на меня, на Мааррха и на Йитирна, затем вновь на меня.
— Мэйв не была плохой, — произнесла она веско. — Она не была несправедлива и никогда не была безрассудна. То, что сделало ее Мрачным Пламенем, повлияло на нее. Испортило ее.
Я осеклась.
— О чем ты? — переспросила я. — Ты знаешь о Мрачном Пламени? Я думала, что лишь ведьмы, Хранительницы Камней, знают об этом… Что ты еще знаешь?
— Ничего конкретного, — отмахнулась от меня волчица. — Мы можем поговорить о Мэйв позже, когда выберемся отсюда и припрем к стенке Теневую? Сегодня шестнадцать моих волков умерло, чтобы мы с Йитирном очутились здесь вовремя. Может, не будем терять драгоценное время?
Мы с Йитирном синхронно кивнули. Дроу выглядел изнеможенным, под глазами залегли глубокие тени, отчетливо видимые даже на его темной коже.
