— На двери не было никакого заклинания. Йитирн ничуть не изменился за те двести лет, что мы не виделись. А ты… гир’джар не распознают Скрывающее заклятье, gil’hana dea, но не собрат-маг. Я сразу понял, кто ты. Теперь я вижу, что ты рубиновая. Настоящая. Подлинная. И я знаю, как услужить своему Повелителю.
Он ткнул пальцем в Йитирна, и эльфа опутали живые веревки-плети. Он оказался обездвижен, привязан к своему стулу. Плети поползли, обвивая пальцы, чтобы дроу не смог создать сплетение.
— Его жизнь в обмен на рубиновый Гримуар, — приказал он.
Я вскочила со стула.
— Отпусти его, немедленно! Волей ведьмы…
Таал расхохотался: зловеще и угрюмо.
— Ведьма, ты, видимо, не представляешь, насколько сильна Воля Теневого Повелителя, если твоя Воля для меня ровным счетом ничего не значит. Я буду добрым и позволю тебя обдумать мое предложение. Времени у тебя будет два часа. Надеюсь, этого хватит, чтобы понять: дороже ли тебе друг или какая-то книжка, о могущественности которой ты даже не можешь себе и помыслить.
Я заметалась. Я только что добровольно выдала столько ценной информации, ради которой стая Сарии умирала! Я подвела Йитирна! И теперь еще Гримуар. «Есть те, кому очень, очень захочется завладеть этим гримуаром», — вспомнила я отчаянный шепот женщины. Йитирн в обмен на книгу. Книгу рубиновой ведьмы. Мою книгу.
— Отпусти Йитирна, и мы договоримся, — взмолилась я.
Но Таал покачал головой.
— Два часа. После этого я убью твоего эльфийского дружка. Его сила, может, послужит Повелителю. Или я упрошу превратить дроу в оскверненного. Может, оно и к лучшему?
Я вспыхнула.
— Мне нужно подумать! — крикнула я.
— Я же дал тебе время, — напомнил маг. — Иди, подумай, и возвращайся. Я надеюсь на твое благоразумие, ведьма.
Я посмотрела на Йитирна. Он едва заметно кивнул. Я была уверена, что свою жизнь он с легкостью обменял на то, чтобы Гримуар остался в моем владении.
Пулей вылетела из кельи и побежала по коридору, к выходу. Какой же я оказалась наивной, слепой дурой! Меня так легко провели! Я летела, ничего не замечая на своем пути. Из-за меня пострадал Йитирн. Я и не сомневалась, что смогу отдать книгу взамен на его жизнь. Неужели это было бы неправильно? Я все равно не могла прочесть и двух слов из Гримуара, а Йитирн смог бы продолжить обучать меня, дать силу новой ведьме.
— Ты уже уходишь? — загремел потусторонний голос Веланны.
Я обернулась к ней. Призрак ее парил над полом, взгляд — неласковый.
— Волей ведьмы, — начала Веланна, — я приказываю тебе остаться в нашем прибежище, сестра. Здесь ты будешь в безопасности!
Я ничего не почувствовала. Меня затопила ненависть, слепая и безжалостная.
Я бросилась к выходу.
— Я же сказала, — проинесла Веланна. — Ты останешься здесь!
— Я же сказала, — передразнила ее я. — Посмотри на себя, янтарная! Твоя воля больше ничего не значит!
Я шагнула за порог, обернулась.
— Ты мертва, Веланна. Прости.
========== Глава 17. Взгляд в прошлое ==========
Я уходила все дальше и дальше от прибежища. Бессознательно шагала по грязной улице, поднимая повыше ноги, чтобы не запачкать сапоги. Мне не помешало бы разыскать двуколку, но я даже примерно не представляла, где в этой глуши можно было бы найти извозчика. Теперь, оказавшись в трущобах без Йитирна, я чувствовала себя крайне уязвимой. На небе сгущались свинцовые тучи, а холодный порывистый ветер хлестал наотмашь, отчего мой плащ гулко и протяжно хлопал. Мне казалось, что бедняки выглянули из окон, провожая меня напряженными взглядами. Не могли не посещать мысли и о том, что одета я была нескромно: красивое дорогое платье, средняя юбка, открытая шея и голые ноги в мягких сапогах ниже колена.
Здесь не было никаких магазинов, а если и были, то скромные лавочки со старыми, потертыми от времени и непогоды дощечками лишь с половиной причудливых букв. Я миновала улицу, по которой мы ехали на двуколке, но дальше поняла, что не знаю, стоит поворачивать направо или мы приехали с левой стороны? А что, если волк вез нас по центральной улице? Или там был тупик, где на балконе второго этажа сушилось синее белье? Я заозиралась по сторонам, вскоре дойдя до той степени отчаяния, что спросила бы дорогу у первого встречного. Только вот людей на улице не было, а если кто и маячил вдали, то при первом же моем движении по направлению исчезал из виду.
Я все-таки вернулась на перекресток и решила идти прямо, руководствуясь тем домыслом, что так я легко вернусь при желании обратно. Минут пятнадцать из отведенных мне двух часов я проплутала среди деревянных домишек. Запустение и нищета поразили меня: каким Верриган был непостоянным. Я откровенно скучала по яркой и нарядной улице. Я шла и шла, мысли в моей голове перестали быть упорядоченными и превратились в один сплошной комок вины, боли, сострадания, ужаса и безысходности. Начался дождь, но я продолжала упрямо шагать, не оглядываясь по сторонам.
И вдруг…
— Сестра! — раздался окрик.
