Она предалась краткому воспоминанию, а потом обратила взор ко мне. Изумрудная Кассирил разглядывала меня. Мое обычное лицо, зеленые глаза, едва припухлые губы, курносый нос. Мои длинные волосы, рыжие с медным оттенком. Мое тело, облаченное в уже довольно потрепанное и местами грязное платье, которое мне подарил Йитирн. На колени в ссадинах и темно-фиолетовыми синяками на икрах от многочисленных падений. На сбитые локти и поломанные ногти на руках. Затем усмехнулась.
— Не мне одной пора привести себя в порядок.
Ее слова не показались мне обидными, я согласно фыркнула. Да, похоже, что некогда могущественная Мэйв выглядит не лучше своей изумрудной сестры. И ей тоже понадобилось бы время, чтобы искупаться, вымыть грязь и запах из волос, залечить ссадины и свести синяки, отрастить ногти и оттереть перепачканные колени.
— Я рада, сестра, — шепнула мне изумрудная. — Рада, что увидела тебя. Когда ты закончишь перерождение, ты подаришь нам надежду. Ты остановишь Джахайна и вернешь Богам сияющее солнечным светом небо!
Изумрудная ведьма тепло улыбнулась.
— В этот раз будет намного сложнее. Ведь мы, твои сестры, ничем не сможем тебе помочь. Наши силы уходят в сосуд, который передадут Темному Охотнику.
Я прищурилась.
— Наши силы? — переспросила я. — Ты говорила, что твою энергию забирает Теневая. О каких наших силах ты говоришь?
— Ты не помнишь? — удивилась изумрудная. — Когда на нас напал Вирсед, ты призывала нас объединить силы. Только у тебя, у Рубина, всегда была сила достаточная, чтобы отбрасывать наших врагов. Никто из нас, твоих сестер, не обладал боевой магией в той мере, чтобы сражаться. Мы были ведьмами, что поддерживали баланс в природе, заботились о равновесии и исполняли мирную волю наших Богов. Но с течением времени твои силы угасали, а силы противника неумолимо росли. И тогда был создан ритуал… Ты называла его Мрачным Пламенем. И сначала он лишь объединял наши силы. Впоследствии ты изменила его. Наши жизни, наши мысли, наши помыслы и желания стали твоим единоличным достоянием. Ты могла читать нас как открытую книгу и черпала от нас столько силы, сколько хотела, Мэйв… Ева.
Кассирил посмотрела на меня затуманенным взором.
— Может, и к лучшему, что ты не помнишь? Мы сопротивлялись тебе по началу и даже заставили тебя обещать разорвать Ритуал. Ты выполнила свою часть сделки, перестала исполнять свои обязанности. Мы не возражали, мы считали, что справимся самостоятельно. Но когда Вирседа не удалось остановить, пришли к тебе и умоляли создать связь между нами вновь. Ты согласилась. Исполнили Ритуал. Ты стала Вместилищем наших душ. На поле боя несла ты свою Волю. Вирсед пал. Мы не стали просить тебя об окончании Ритуала. А спустя три недели ты умерла. И наши силы… Мы не смогли разорвать сплетение заклинаний самостоятельно.
Изумрудная медленно выдохнула.
— Теперь ты родилась. Когда я умру, а ты завершишь свое перерождение, ты сможешь вновь черпать от меня. Но до тех пор…
Она сделала движение, будто хотела развести руками. Цепи жалобно звякнули о камень, к которому ведьма была прикована.
— Но куда делась энергия, которая уходила от вас все это время со смерти Мэйв? — спросила я. — Она же куда-то утекала, ведь так?
— Так, — кивнула изумрудная. — Все это время она питала твой Камень. С завершением перерождения ты будешь очень, очень сильной ведьмой, Ева. Используй эти силы во благо, сестра. Джахайн умрет. Обещай мне!
Она вскинула голову и горящим взглядом впилась в меня, словно ядовитыми клыками. В ее аквамариновых глазах полыхал изумрудный огонь ярости: энергия скользила по ее лицу, неприкаянная и потерянная.
Рубиновые цепи вспыхнули на ней, и энергия, болезненно съежившись, исчезла. Изумрудная поморщилась от нестерпимой боли, расползавшейся по ее рукам точно пламя.
— Обещай мне, — произнесла она уже тише.
Я не хотела давать обещаний, которые не смогла бы выполнить. Поэтому я просто кивнула. Кассирил скривила губы. Кожа треснула, и по ее подбородку потекла струйка крови. Я невольно потянулась к ней. В тот же миг Кассирил взбесилась. Она вырывалась из тисков каменной клетки, судорожно дергала руками, закованными в цепи. Ее визг наполнил комнату, оглушал. Она билась в истерике, а когда успокоилась, то безвольно повисла.
Я шагнула к ней.
— Нет! Не смей трогать меня! — заорала она диким голосом. — Она! Она увидит! Услышит! Почует! Ты тронешь меня, и она узнает, что ты здесь!
— Теневая? — осторожно спросила я, опасаясь вызвать приступ гнева.
— Да, она! Теневая! Хитрая, как огнескал, черная душа, жаждущая власти! Извращенное сознание! Существо, предавшее магию! Ненавижу-у!
Кассирил испуганно не то завыла, не то зарычала. Я чувствовала, как эмоции перекрывают ей разум, как туманят ее сознание. Она стала что-то негромко шептать.
— Я не понимаю, — молвила я.
— Убей, убей меня! — завизжала изумрудная ведьма. — Убей! Убей! Окончи мое жалкое существование! Убей меня, Мэйв! Разве не этого ты всегда желала?
