Йитирн замолчал, опустив голову на грудь. Я буквально почувствовала его скорбь, его боль, его ужас от произошедшего. На мгновение ведьминское видение окутало его сетью Нитей. Я смотрела на эту переплетающуюся карту чужих судеб и магии и понимала, что Йитирн потерял куда больше, чем ведьму, больше, чем янтарную, больше, чем подругу. Но увидеть связь между этими знаниями я не могла, как ни пыталась. Возможно, это знание мне не нужно.
— Это я.
Йитирн поднял голову и смотрел на меня уже осмысленным взглядом.
— Что — ты? — переспросил он.
— Я сказала Веланне, что она мертва. Я не знаю, почему так сказала. Может, потому что я не могла скрывать правду от своей сестры? Я не чувствовала с ней такую связь, как и Изумрудной.
— Вероятно, потому что она умерла? — вслух предположил дроу. — Почему ты сразу не сказала нам с Сарией, что ты хочешь увидеться с ведьмой?
Сария дернула плечом и хотя смотрела только вперед, я знала, что она обратилась во слух. Мне показалось бессмысленным скрывать от Йитирна и волчицы почему. Я пожала плечами.
— Она попросила прийти одной. Я не знала, кого найду там, куда меня вела изумрудная Нить. Даже не догадывалась.
Я почувствовала, как силы, наполнявшие меня до этого, вдруг резко покинули мое тело, оставляя опустошенной и обессиленной. И злость, бьющуюся где-то за пределами сознания, точно пытающуюся разрушить клетку, в которую была заточена многие годы. Я вспомнила слова Кассирил. Если не завершить перерождение, я превращусь в зверя. От одной этой мысли мне стало не по себе. Что, если все гипертрофированные чувства — результат незавершенного процесса реинкарнации?
— Йитирн…
Я уже хотела рассказать о завершении перерождения магу, но в этот момент Сария резко подалась вперед и тяжело побежала. Она исчезла за ближайшим поворотом, а мы с дроу остановились в нерешительности. Ветер шелестел в кронах осенних деревьев, щебетала назойливая птица. Я старательно напрягала слух, пытаясь уловить, что делает Сария. Но безрезультатно. Тогда я подумала, что вот он, тот самый момент, когда можно рассказать о рубиновом камне и о том, что поведала мне Кассирил. Но слова застряли в горле.
Судорожный приступ кашля сотряс меня. Когда вернулась Сария, она выглядела озабоченной и взволнованной.
— Здесь неподалеку есть деревушка, — сказала она. — Там мы сможем передохнуть и купить все необходимое. А заодно решить, что будем делать дальше. К вечеру дойдем. Но нужно быть предельно осторожными. Кажется, о твоем побеге, Ева, знают многие. На дорогах усилили патрули.
На дороге, именуемой Старым трактом, мы, вопреки опасениям оборотня, быстро и незаметно слились с путешественникам. Большинство из них предпочитало пешую бодрую прогулку, часть оседлала лошадей, меньшинство ехало на телегах. Лица у странников были похожи на искусные маски, настолько неживыми и напряженными выглядели они. У каждого на поясе висел меч или короткий кинжал, у пары крестьян и вовсе было по палице.
Сария натянула капюшон до самой середины лица и попросила меня сделать то же самое. Она убедилась, что огненно-рыжие пряди надежно спрятаны под тканью, и осталась даже довольна. Держа руку на рукояти меча, волчица шла ровным шагом, и мы с Йитирном едва за ней поспевали. Я успела дважды пожалеть о том, что у нас не было возможности забрать наших лошадей у «Хвоста сирены». Намного удобнее было бы передвигаться верхом, не говоря уже о том, что быстрее и надежнее. Я мечтала об огне в очаге и куске хлеба с мясом. И о своем кожаном доспехе, теплом, защищавшем от непогоды.
По обе стороны от тракта тянулись огненно-рыжие деревья, сбрасывающие листья перед зимой. Сквозь наполовину обнаженные заросли виднелась река, отражающая веселыми бликами солнечные лучи. Я примерно представляла, где мы шли, это был противоположный берег тому, по которому мы путешествовали с дроу на пути к Верригану. Я не знала, сожалеть ли мне о нашем предприятии или радоваться ему — ведь я как-никак обнаружила, что не являюсь последней тирией и надеждой этого мира. Я невольно вспомнила о словах Кассирил о незаконченном перерождении и скривилась. Чем раньше я расскажу Йитирну о необходимости найти рубин Мэйв, тем раньше смогу завершить ритуал и получить доступ к тому, что Изумрудная назвала нашими силами. Но Йитирн выглядел таким задумчивым и отстраненным, что я подумала: в конце концов эта информация ждала три недели, подождет и до заката.
Дорога тем временем стала подниматься вверх. Мы прошли мимо конюшен, где неприветливый хозяин смерил нас недобрым взглядом. На небольшой площадке играли маленькие дети, пытаясь забросить большой мяч, обтянутый красноватой кожей, в самодельное кольцо, закрепленное на невысокой березе. Старуха с сухим лицом вязала кофту, сидя на видавшей виды скамейке. Дудочник репетировал новую мелодию, а неподалеку от них кожевенник тащил кипу шкур к дубильному станку.
