Ближе к полуночи вернулась Сария. Йитирн крепко спал, повернувшись лицом к каменной стене. Я услышала сначала хруст ломающихся костей (звук, к которому я неожиданно быстро привыкла). Затем волчица покрутилась перед входом, и я никак не могла понять, что она делает. Позвякивали сбруей лошади, негромко фыркали в кромешной тьме. От внезапного движения я чуть не вскрикнула, удержалась в последнее мгновение, опасаясь разбудить дроу.
Сария отодвинула в сторону заросли плюща и, пригнувшись, вошла. Магическое пламя едва теплилось под котелком, полным воды. Сария швырнула на землю сумку и присела напротив меня. Затем достала нож и сняла с пояса четыре крупных рыбины.
— Можешь сделать огонь посильнее? — попросила она.
Я вытянула руку и, подхватив потоки синей энергии Йитирна, заставила пламя вспыхнуть рубиновым всполохом. Вода в котелке пошла пузырьками.
— Как съездила? — поинтересовалась я.
— Мы далеко отъехали от тракта. Я добиралась почти три часа. В деревню нам не сунуться. Там расквартирован целый отряд воинов с призраками.
Она покачала головой и принялась чистить рыбу. Во все стороны полетели чешуи, лезвие ножа мелькало в отсветах пламени.
— Сария, — обратилась я осторожно, — помнишь, ты говорила, что знала Мэйв?
— Помню, — кивнула волчица, продолжая свою работу. — У тебя есть вопросы.
Она не спрашивала, я кивнула.
— Расскажи мне, какой ведьмой она была? Пожалуйста. Мне надо это знать.
Сария смерила меня пристальным взглядом, как будто оценивала, достойна ли я этих знаний или как-нибудь обойдусь. И вздохнула, принимая поражение.
— Ладно, Ева. Мэйв часто вспоминают как жестокую ведьму. Они правы. Мэйв Карающая Длань была свирепой на поле боя и не терпела непослушания. Любая, даже самая малая повинность могла вывести ее из себя. И наказывала она ужасно. Могла приковать виновного цепями к стене и избивать рубиновым хлестом, пока тот не терял сознание. Она могла судить собственных сестер, несмотря на то, что Непреложные законы гласили: лишь Верховные могут делать это. Ее сила… — Сария строго посмотрела на меня, — …была огромной. Одним взглядом способна была Мэйв испепелить человека, стоявшего перед ней. Она не останавливалась в своей мести и желании властвовать даже тогда, когда Ассармиэль попросила ее умерить свой пыл.
Волчица закончила чистить чешую и стала разделывать рыбины.
— Мало кто помнит, что она искренне заботилась о безопасности земель, которые хранила по воле Богов. Покровительствовала искусствам, развивала науку и писала книги. Ей посвящали статуи, ее рисовали масляными красками на холсте, для нее зачаровывали ювелирные изделия, которые потом раздавали женщинам. Она легко могла расстаться с несколькими сотнями тайи, чтобы помочь какому-нибудь бедняку. Мэйв благославляла детей и излечивала ужасные болезни. Благодаря ей Атария процветала и дышала полной грудью. Повсеместно практиковали магические искусства, обучение было доступно каждому. Под ее покровительством светлые эльфы, кирроу, процветали. То же влияние испытали и дроу. И волки.
Сария вскинула голову, и я заметила, что в глазах у нее стоят слезы.
— Во времена Мэйв волки не знали гонений, как не знали печали. Десятки стай населяли Атарию, многие исчислялись сотнями голов. Мэйв помогала сдерживать звериную ярость во время полнолуния и учила нас быть не только животными, но и людьми тоже. Вместе мы охотились на оленей, мы были ее ближайшими спутниками и советниками. Каждую стаю при Мэйв курировал друид. Составляли карты, прокладывали маршруты, путешествовали с караванами и странниками, познавали историю прошлого.
Оборотень помолчала, забрасывая мясо рыбы в кипевшую воду в котелке и сосредоточенно помешивая суп деревянной поварешкой, предусмотрительно призванной Йитирном откуда бы то ни было.
— Война рано или поздно должна была положить этому конец. Когда восстал Вирсед, могучий воин-маг, сестры-ведьмы попросили Мэйв объединить их, стать вместилищем их сил, воспоминаний, мыслей, желаний. Это было столетие бед, несчастий, ужасных разрушений. Мэйв направляла свой взгляд, и огонь ее гнева пожирал некогда прекрасные земли. Нам не понравилась перемена в нашей ведьме. Мы пробовали поговорить с ее драконом, чтобы он усмирил свой Рубин и воззвал к милосердию. В итоге мы сделали ужасную ошибку. И ее последствия гораздо страшнее, чем если бы Карающая Длань и дальше укреплялась во гневе и ярости своей.
— Ты знала ее дракона? — воскликнула я, буквально пропуская мимо ушей все остальное, что рассказывала волчица.
Сария сверкнула глазами.
— Да, я знала Аксоота.
— Аксоот, — я прошептала в благоговении, пробуя имя на язык. — Что случилось с ним после того, как Мэйв погибла? Это очень важно, Сария! Прошу, расскажи мне, что с ним стало?
— Важно? — приподняла бровь женщина. — Уже нет. Все, что было важно осталось в прошлом, Ева. После смерти Мэйв Аксоот, мучаясь угрызениями совести, перестал есть и пить и вскоре умер.
