Старший стражник резким жестом поднял руку, его ладонь замерла в воздухе, словно давая сигнал к началу спектакля. Обращаясь к собравшимся зевакам, он произнес громко и четко, отработанным командным тоном:
— Внимание, граждане! Происходит задержание опасного преступника! Не мешайте страже исполнять долг!
Его голос звучал как удар колокола — привычный, властный, не терпящий возражений. Трое подчинённых моментально перестроились, заняв позиции с военной точностью: двое с дубинками по бокам, третий сзади с металлическими наручниками, а сам старший — впереди, сдерживая Гилена взглядом и готовый перехватить любой его выпад. Их синхронность напоминала слаженный механизм, отточенный годами тренировок.
Гилен не стал ждать.
Первым же движением он рванулся в сторону, уклоняясь от дубинки, которая свистнула у самого виска, рассекая воздух. Его укреплённые связки позволили ему резко сменить траекторию, будто тело само предугадывало траекторию удара. Контратака последовала мгновенно — локоть врезался в солнечное сплетение ближайшего стражника. Тот крякнул, согнувшись пополам, но не упал, лишь отступил на шаг, сохраняя строй.
— Кругом! Давить! — рявкнул старший, его голос прозвучал как удар хлыста.
Стража сработала как единый организм. Дубинки били точно по суставам, ноги подсекали в нужный момент, словно они заранее знали каждый шаг Гилена. Он блокировал удары, его тело выдерживало, но против четырёх тренированных бойцов, действующих слаженно, даже его навыков не хватило.
Один из стражников ловко зашёл сзади, его рука, закованная в кожаный краг, вцепилась в запястье Гилена и резко выкрутила его. Гилен попытался вырваться — но в этот момент двое других навалились на него, прижимая к земле.
— Наручники!
Металлические браслеты щёлкнули на его запястьях. Гилен почувствовал лёгкое покалывание — магическое подавление.
"Смешно. Как будто это что-то значит".
Но физически наручники всё равно были крепкими.
Когда Гилена подняли на ноги, двое стражников держали его за руки, один прихрамывал, а старший, слегка запыхавшись, накинул на него сдерживающую сеть — тонкую, но прочную, сплетённую из стальных нитей с руническими вкраплениями.
— Вот почему Солнечный Причал — безопасный город! — громко объявил он, обращаясь к толпе, разыгрывая роль героя.
Зеваки зааплодировали. Кто-то крикнул: "Так им, негодяям!", другой добавил: "Наша стража — лучшая!"
Старший самодовольно ухмыльнулся, его грудь выпятилась от гордости, и он махнул рукой:
— В участок. Быстро.
Гилена приволокли в здание городской стражи — мрачное каменное строение с решётками на окнах, от которых веяло холодом и сыростью. Там его быстро «оформили»: сняли сеть, но оставили наручники, затем бросили в общую камеру.
Камера была полутемной, сырой и уже населённой. Пара бродяг, пьяница с мутными глазами и какой-то избитый мужчина с перевязанной рукой подняли на него глаза.
— О, новенький! — хрипло рассмеялся один из бродяг, обнажая редкие желтые зубы.
Гилен молча осмотрел камеру — грязные стены, соломенная подстилка, запах немытых тел и затхлости. Затем сел в углу, прислонившись к стене, его лицо оставалось невозмутимым.
"Ну что ж... Посмотрим, что будет дальше".
Гилен сидел в углу, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Его глаза были прикрыты, но не спал он — веки лишь слегка дрожали, следя за малейшим движением в камере. Внутри себя он сосредоточился ощущении крови в своих венах, той самой, что теперь подчинялась ему куда лучше, чем раньше.
Кровавый Туман — тончайшая дымка алой энергии — начал струиться из его пор, обволакивая запястья. Он проникал в мельчайшие зазоры между кожей и металлом, заполняя каждый микроскопический промежуток. Туманный Сдвиг позволил ему на мгновение сделать руки чуть менее плотными, почти неосязаемыми, словно тенью.
Щелк.
Наручники с тихим, почти музыкальным звоном упали на каменный пол. Гилен размял запястья, почувствовав, как кровь снова свободно бежит по венам, поправил шляпу и невозмутимо осмотрелся, будто только что снял перчатки, а не сбросил магические оковы.
В камере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь капающей где-то водой.
Трое из четверых арестантов замерли, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Четвертый — тот самый щербатый, с лицом, изборожденным шрамами — медленно прикрыл рот ладонью, подавив нервный смешок.
— Э-э... Как ты... — начал самый молодой из них, тощий паренек с перебинтованной рукой, но тут же замолчал, будто передумал спрашивать. Его пальцы судорожно сжали край грязной рубахи.
Щербатый хрипло рассмеялся, звук получился грубым, как скрип несмазанных петель:
— Эй, новенький. У тебя ж руки были в железяках. Где они, а? — он нарочито огляделся по сторонам, делая вид, что ищет исчезнувшие наручники.
Гилен молча наклонился, поднял наручники с пола и протянул их на раскрытой ладони, демонстрируя всем:
— Эти?
Затем так же спокойно сунул их в карман куртки, словно это были простые четки, а не магические оковы.
Щербатый закатил глаза к потолку, где плесенью были выведены причудливые узоры:
