Первая гиря ударила в спину с глухим стуком, выбивая воздух из легких. Вторая нашла ребра, третья врезалась в плечо, обещая грозный синяк.
Он не уклонялся. Вместо этого встречал каждую гирю открытым телом, отталкивая их с возрастающей силой, заставляя цепи выть от напряжения, а металл нагреваться от трения.
Огонь лизал его кожу, оставляя красные узоры, гири выбивали ритм на его плоти, утяжелители тянули вниз, к земле, к слабости, к поражению.
Боль была не врагом, а союзником, самым честным учителем.
Спустя пять часов:
Костер погас с последним вздохом, превратившись в груду раскаленного пепла.
Гилен рухнул на каменный пол, его тело покрытое солью пота и копотью, дышало как кузнечные меха. Каждый вдох обжигал легкие, каждый выдох вырывался хриплым стоном.
Но в глазах, красных от напряжения, горело удовлетворение хищника, наконец-то почуявшего вкус настоящей охоты.
"Хорошее начало".
Спустя пять дней:
Гилен вышел из пещеры, и первый луч солнца упал на его лицо, будто пытаясь узнать в этом новом существе того человека, что вошел туда пять дней назад.
Со стороны - ничего не изменилось. Тот же угловатый силуэт, те же резкие движения охотника.
Но теперь его тело помнило каждый удар гири, каждый поцелуй пламени, каждый глоток яда - все это было вписано в его плоть невидимыми рунами закалки.
Связки стали крепче. Реакция - быстрее. Выносливость - гораздо лучше того, что было. Сила и крепость тела - не идеал, но и не прошлая немощность. И самое главное - его кровь, когда-то почти черная от древнего проклятия, теперь снова была алой, как у простого смертного.
Первый этап пройден.
Дорога впереди была длинной, тернистой и кровавой.
Но теперь он знал наверняка - его тело выдержит.
Человек в широкополой шляпе шел по мостовой, его тень растягивалась в предвечерних сумерках. Мягкие поля шляпы отбрасывали глубокую тень на лицо, скрывая черты. Его дорожная одежда — потертая кожаная куртка, крепкие сапоги с вытертыми носками, темный плащ из грубой ткани — не привлекала внимания, но и не выдавала в нем нищего. Под плащом болтался пустой рюкзак, его кожаные ремни слегка поскрипывали в такт шагам.
Прохожие неосознанно расступались перед ним. Не из страха — просто что-то в его походке, в том, как он двигался — устало, но с хищной грацией сжатой пружины, — заставляло их инстинктивно отходить в сторону. Матери с детьми незаметно прижимали малышей к себе, торговцы на мгновение прерывали свои зазывные крики, когда он проходил мимо.
Пять дней закалки не сделали его тело неуязвимым — до идеала было еще далеко. Но изменения уже были. Связки стали крепче, как стальные тросы, движения — точнее, вывереннее, а в глазах, скрытых под полями шляпы, горела холодная удовлетворенность. "Идет как надо".
Он слегка приподнял голову, и на мгновение под шляпой мелькнула ухмылка — быстрая, как вспышка лезвия в темноте.
Четверо стражников в синих мундирах с гербом города перекрыли ему дорогу, их тяжелые сапоги гулко стукнули по брусчатке. Старший, широкоплечий детина с рубцами на лице и потухшей трубкой в зубах, выдвинулся вперед.
— Документы. Предъявите немедленно, гражданин. Приказ начальника стражи — проверять всех подозрительных личностей. — его голос звучал хрипло, с привычной интонацией человека, привыкшего, что его слушаются.
Гилен остановился. Медленно поднял взгляд, и на мгновение стражи увидели его глаза — холодные, оценивающие, как у хищника, замершего перед прыжком.
— Наемник. Маркус. — он достал глиняный значок гильдии и показал его, ловко перекидывая между пальцев, не выпуская из рук. — Чем вызван интерес? Или у городской стражи теперь развлечение — останавливать легальных наемников?
Старший стражник усмехнулся, обнажив желтые зубы. Его глаза скользнули к товарищам — мол, смотрите, какой бойкий.
— Похож на разыскиваемого преступника. Обыскать как следует, парни. — кивнул он подчиненным, специально растягивая слова. — Попробуешь сопротивляться — сломаю руки и брошу в темницу. Там быстро научишься уважать закон.
Гилен не шевельнулся, пока грубые руки шарили по его одежде. Его дыхание оставалось ровным, только пальцы слегка сжались. Через минуту один из стражников с торжествующим видом «нашел» небольшой мешочек и встряхнул его перед носом старшего.
— Дурман! Целых две унции!
Старший широко ухмыльнулся, как кот, получивший сливки.
— Вяжите его, парни. Гильдия тебя не спасет, дружок.
Гилен вздохнул — долгим, усталым вздохом человека, которому надоела плохо разыгранная комедия.
— Дамп в твоей коре не придумал ничего лучше, ты дедлокнутый невалидный хеш? — его голос звучал почти задумчиво, словно он разговаривал сам с собой.
Его рука автоматически потянулась к поясу — но там не было оружия. Пришлось оставить его на арене.
"Неудобно".
Старший моргнул, не понимая ни слова. Но тон был очевиден. Его лицо побагровело.
— За оскорбление стражи — двойной срок! Хватайте его! В участке разберемся!
"Наконец-то проверим, на что теперь способно тело".
