Он молча глядел на пылинки, которые плясали в полосе солнечного луча, пробившегося в окно палатки. Филин поерзал на табуретке и продолжал:
— Но нужно не забывать, что на партучете мы тоже состоим по месту… Ты красноречиво молчишь. Я знаю, ты осуждаешь меня. Я знаю тебя!.. И должен сказать, что ты представляешься мне неисправимым мечтателем… И это совсем не плохо!.. Мы все мечтали, и я в том числе… Но надо все-таки помнить, каждому из нас надо помнить, что реальность никогда не соответствует нашим мечтам. Вот если мы эту истину признаем и приемлем, тогда никакое зло в окружающем мире не в силах будет нас огорчить!..
Северцев со все растущим удивлением слушал Филина. Он не верил своим ушам… Он считал Пантелеймона Пантелеймоновича человеком, разумеется, с недостатками, но принципиальным. А сейчас перед ним сидел циничный карьерист, который рассчитывал использовать обреченный совнархоз как трамплин для прыжка в руководящую номенклатуру, и помешать этому прыжку уже было поздно…
Филин уловил настроение собеседника.
— Мечтать-то по нонешним временам недосуг!.. А соглашаюсь потому, что свято место пусто не бывает — я или кто-то другой займет его. И он, и я будем лишь блюсти инструкции, положения, постановления… от них шкафы ломятся на каждом предприятии… В любом циркуляре много, много страниц типографского текста. Убористого! Все поделено на параграфы, внутри каждого параграфа — еще на буквы. Алфавита не хватает, чтобы перечислить все запреты и указания: этого не делай, а это делай!.. Но делай при соблюдении вот таких-то и таких условий. А в других условиях… Словом, запеленут наш брат, как новорожденный. Лучше уж не брыкаться! Молчать! — Филин провел ладонью по лбу, вытирая обильный, липкий пот.
— Поздравляю, — сказал Северцев. — Ты, кажется, переборол самого себя. У меня это не получается.
После сытного обеда Птицын дремал за своим рабочим столом, предусмотрительно обложив стол пухлыми папками. Остальные три стола, с трудом втиснутые в маленькую комнату, пустовали: двое сотрудников болели, один был в командировке. Поэтому Птицын чувствовал себя сегодня вольготно — как когда-то в кабинете начальника главка.
Мягкое осеннее солнышко приятно пригревало лысину, Александр Иванович разомлел и, закрыв глазки-щелки, погрузился в дрему. Очнулся он от громкого женского голоса. Открыв глаза, увидел перед своим столом маленькую изящную Асю, секретаршу объединения, и незнакомого мужчину с блестящим черным портфелем. Прилизанные металлически-серые волосы, густые брови над синими впалыми глазами, лицо очень худое, кости скул напоминают ключицы. Впалая грудь, впалый живот… Доска доской! Возраст определить трудно, можно дать и тридцать, и пятьдесят. Сух, серьезен, держится с каким-то напряженным спокойствием.
— Александр Иванович, это по вашей части? — Ася передала Птицыну бумажку с десятком разноцветных резолюций.
Птицын быстро пробежал глазами бумажку. Рекламация на низкое качество бурового станка фирмы «Майнинг корпорэйшн».
— Да, сейчас я занимаюсь этими делами, — ответил он, посмотрев на пустой соседний стол: эксперт по оборудованию еще болел.
— Знакомьтесь! Господин Смит, представитель этой фирмы. Александр Иванович Птицын, старший инженер. Я отлучусь на минутку, а вы, Александр Иванович, пока уточните, пожалуйста, претензии к фирме! — С этими словами Ася скрылась из комнаты.
— Господин Птицын? Вам привет от Жана Бастида, — произнес охрипшим голосом пришелец.
Птицын от неожиданности чуть не подскочил. Поспешно придвигая к столу еще один стул, для гостя, тараторил:
— Спасибо за привет! Передайте, прошу вас, от меня тоже. Прошу вас, садитесь! Месье, месье?.. — замялся Птицын.
— Рональд Смит, консультант известной вам фирмы. Приехал по делам фирмы. К сожалению, они идут слабо: контракт с вашей стороны все еще не подписан, — монотонно объяснил Смит.
Птицын откинулся на спинку стула.
— К сожалению, все оказалось сложнее, чем представлял себе месье Бастид.
— Что же?
— У вашей фирмы нашлись серьезные конкуренты. Они предлагают контракт на лучших для нас условиях. Кроме того, на качество вашей продукции нередки жалобы… — Птицын для убедительности постучал указательным пальцем по бумажке с разноцветными резолюциями. — Морально устаревшая продукция, так сказать… — натянуто улыбнулся он.
— Фирма пришлет на Кварцевый рудник своего представителя, и разберемся, кто виноват в аварии станка. Может быть, ваши люди не умеют с ним обращаться и поломали его? — Смит оскалил длинные зубы. — Этот рудник в Сибири? Я бы сам поехал туда, на свою родину, но не имею времени. Я сибиряк, это чистая правда. Мой папа владел там Южными приисками, потом сбежал с Колчаком и японцами во Владивосток, оттуда — в Америку. Мне очень хочется посмотреть на свои прииски. Говорят, там все еще добывают мое золото…
Птицын рассмеялся.
