— Восемь — это мое последнее слово, Альберт, прошу тебя, не скупись, — умоляюще проговорил Борзовский, вновь присаживаясь к столу.
— Сам ты жлоб, пристал как банный лист. Надоел ты мне, бери и мотай отсюда, скоро Малявка вернется, — махнув рукой, ответил Пухов.
Он достал из дубового комода аптекарские весы с костяными чашечками и разновески. Подошел к порогу и стал топтаться, словно пьяница у двери кабака, не решаясь ни войти, ни остаться. Потом нагнулся и, найдя под порогом кольцо на крышке подпола, резко дернул его на себя. Борзовский заметил, что из темноты подпола выпирали ржавые острия вил, по его коже пробежали мурашки.
— Зачем это? — испуганно спросил он.
— Чтобы непрошеные гости не шарили без меня, — осторожно спускаясь в подпол, ответил Пухов.
Вскоре он вылез, держа в руке грязный пузырек, выдернул из него деревянную затычку и высыпал на костяную чашечку горку тусклого желтого песка.
— Проба девяностая, товар богатый. Сколько возьмешь?
— Денег у меня только на сто граммов, поверишь в долг — возьму в три раза больше, — не отрывая глаз от золотой кучки, предложил Борзовский.
— Нет, только под наличные, — ответил хозяин и поставил на другую костяную чашечку медные гирьки.
Борзовский снял одну — пятьдесят граммов, проверил остальные — две по двадцать и две по пять — и поставил их обратно на чашечку. Пухов поднял пальцем крючок весов, гирьки перевесили золото. Осторожно досыпал из пузырька, золотая горка стала выше и шире. Теперь перетянуло золото. Пухов взял щепотку желтого песка, но Борзовский схватил его за руку.
— Не трогай, это на поход. — И стал отсчитывать деньги. Потом выдернул из зонта ручку, вытащил металлическую капсулу, отвернул на ней крышку и всыпал в капсулу золотой песок. Прикрутив ручку зонта и небрежно сказав хозяину: — Чао, — Борзовский поспешно удалился.
Пухов только успел убрать золотой пузырек, как пришла Малявка — маленькая девица в мини-юбке, с огромной вороной прической и синевой вокруг глаз.
— Опять дозрел? — глядя на пустую бутылку, заметила она, вытаскивая из сумки рыжие свертки.
— Делом занимался, — буркнул Пухов и развернул старую, оборванную газету.
— Навязался варнак на мою голову. С такими делами и я попаду за решетку, — вздохнула Малявка.
— Скоро съеду от тебя, будешь еще жалеть потом… Что нового в твоей «Березке»? — надкусывая огурец, поинтересовался Пухов.
— Ходовых товаров пока нет, золотишко попридержать следует, — обвязывая свою кудрявую прическу шелковой косынкой, заметила Малявка.
— С чего это ты такую прическу отчебучила? — поинтересовался Пухов. Малявка сегодня нравилась ему.
— У меня сегодня был экзамен по химии в заочном техникуме. Подружки зубрили с утра химию, а я пошла в парикмахерскую, хотела отдых мозгам устроить.
— Помогло?
— Мыкаюсь на экзамене я с формулой, а профессор посмотрел на эту мою прическу и говорит: «Вам, голубушка, надо бы не завиваться, а развиваться». И отправил домой. — Малявка отвернулась, скрывая слезы.
— Профессор прав — тебе развиваться нужно: с тобой скучно, с тобой спать хочется. — Пухов облапил Малявку.
Был первый час ночи, дома Кварцевого поселка погрузились в темноту, и лишь окно директорского кабинета, как маяк, светилось далеко за полночь. Моросил дождь, и редкие уличные фонари маслеными пятнами расплывались в мелких дождевых брызгах.
Хмельной Варфоломей, покачиваясь, ждал на темной улице поселка попутную машину на дражный участок — он уже опоздал в ночную смену. Варфоломей только что простился с иностранным инженером, что приезжал на Кварцевый проверять причины порчи буровых станков, — инженер говорил по-русски, и они лихо справили у Маши его отвальную — ее пельмени были выше всяких похвал.
Инженер за рюмкой водки из любознательности выспрашивал Варфоломея о Кварцевом комбинате, сколько добывает он золота, но Варфоломей, воробей стреляный, ничего ему не сказал, а дал зареченский адрес своего нового знакомого, Пухова, — инженер и Пухов, видать, одного поля ягоды.
С новым знакомым Варфоломей нашел общий язык, этот студент оказался из молодых, да ранних, под стать самому Варфоломею. Вначале они договорились о скупке золота: Варфоломей потихоньку скупал его у золотничников, что старались на брошенных отвалах, — иногда им фартило, намывали малость, а в кассу не сдавали — Варфоломей платил больше казны. Перепродавал он Пухову еще дороже, себя, конечно, не забывал, — неприметный с виду старичок в грязном ватнике подпольно ворочал тысячами, не вызывая ни у кого подозрений.
…Перекупкой золота у старателей Варфоломей занимался всю жизнь. Перед войной попался при переправке крупной партии в Маньчжурию, даже сидя в лагере, воровал золото, проигрывал его в карты и ни разу не попался. Выйдя на свободу, уехал с Дальнего Востока в Сибирь, здесь его не знали, он рассчитывал вначале обосноваться у сестры, что жила на Кварцевом руднике. По приезде на Кварцевый он пошел к Пихтачеву на лесозаготовки, а позже перешел на горные работы.
