Кроме скупки золота Пухов требовал от Варфоломея информации о добыче золота на Кварцевом комбинате и обещал платить за эти сведения. Они долго торговались об оплате, Варфоломей боялся продешевить, доказывая, что Кварцевый комбинат дает больше половины золота бывшего совнархоза и плата ему должна быть наивысшей. При последней встрече они в цене сошлись, и Варфоломей начал обдумывать, у кого на руднике можно получить нужные сведения. Перебирая всех своих дружков и знакомых, он прежде всего остановился на бухгалтере Истомине, который, как он точно знал, вздыхает по его племяннице, потаскушке Машке. Истомин учитывает вес отгружаемых золотых концентратов, содержание их известно, отклонения бывают в два-три процента, поэтому картина рудной добычи яснее ясного.
Добычу россыпного золота можно узнать у варфоломеевского собутыльника фельдъегеря Серафима, что увозит золото после съемки с гидравлик и драги. Казалось, все очень просто и денежно, но на душе Варфоломея было почему-то неспокойно. Вот золотинка — это по его, варфоломеевской, части. На днях увез Пухову все свое наличное золото, и тот поручил достать еще больше. А где столько достать? Старатели приносят мало. Проданное золото он нашуровал на гидравлике — очищал самородкоуловители, а после портил их, чтобы не было подозрений: дескать, они просто не работали! Но теперь их стали специально пломбировать, и подобраться к ним невозможно. Проще пошарить на дражных шлюзах, там и улов побольше. Варфоломей нащупал в кармане плоскогубцы. На шоссе появились две яркие точки, Варфоломей вышел на дорогу и замахал рукой, но машина объехала его слева и, обрызгав из лужи грязью, умчалась дальше. Где-то пиликала загулявшая гармонь и визгливый женский голос выкрикивал:
Опять на шоссе засветились фары, Варфоломей кинулся на середину дороги и, замахав руками, на этот раз остановил грузовик. Ехали молча, вскоре показались трехэтажные огни драги, они шевелились в темноте. Варфоломей вылез из кабины и быстро пошел в сторону огней. У берега качалась зачаленная веревкой лодка, в ней Варфоломей добрался до драги и, никем не замеченный, поднялся на понтон. Вздрагивала, зацепившись о камни, черпаковая цепь, монотонно шумели моторы, вращаясь, лязгали камни о железо дражной бочки — ночная смена работала нормально. Варфоломей прошел к шлюзам, здесь никого не было. Оглядевшись еще раз по сторонам, он нагнулся к головке шлюза и разодрал плоскогубцами ограждающую железную сетку. Варфоломей знал, что здесь, в головке шлюза, оседают самые крупные золотины. Не теряя времени, стал хватать руками камешки, песок и золотины и ссыпать их в висевшую через плечо торбу. Кто-то прошел на стакер, Варфоломей спрятался за шлюз и, сунув торбу под насос, поднялся к пульту управления. Здесь дежурил драгер Василий, молодой веснушчатый парень.
— Опоздал на смену, — заметил драгер и, внимательно посмотрев на осоловелые глаза Варфоломея, понял, что тот опять пьян. — И опять бусой, — добавил драгер. Подумав, решил: — К управлению драгой я тебя не допущу, постою за тебя вторую смену, а ты займись ремонтом запасного черпака — через час остановимся на съемку золота и в это время заменим аварийный черпак.
Варфоломей вернулся к шлюзу, забрал торбу и сплавал на лодке к берегу. Здесь он спрятал торбу в дупло осины, вернулся на драгу и, завалившись под слесарный верстак, громко, с присвистом, захрапел.
Его растолкал Василий:
— Что ты делаешь, варнак!
Варфоломей вскочил и по царившей на драге тишине понял, что идет съемка.
— Козырек для черпака искал, думал, может, под верстаком запасной найду, — врал Варфоломей, поспешно разворачивая гаечным ключом крепежный болт.
Василий выругался, погрозил Варфоломею кулаком и приказал:
— Чтобы через тридцать минут козырек стоял на черпаке, понятно? А завтра я напишу на тебя рапорт Пихтачеву, хватит, надоело прощать тебя, варнака.
Угроза подействовала, Варфоломей всерьез взялся за ремонт черпака. Когда дело подходило к концу, к нему подошел Василий и велел перевезти к берегу фельдъегеря Серафима.
Варфоломей, поеживаясь от холода, вышел к борту понтона. Светало, над водой дражного карьера стелился густой утренний туман. Сквозь обрывки летевшего над темной водой тумана Варфоломей увидел свою дуплистую осину и прыгнул в лодку. Вставил в уключины весла, оттолкнулся ногой от понтона и начал осторожно грести. Серафим сидел на опечатанном металлическом ящике, держа между ног автомат.
— Улов немалый, корма лодки просела почти до борта, — заметил Варфоломей.
— Обычный, как и в прошлый раз, — закуривая папиросу, ответил Серафим. В прошлый раз Варфоломей сам присутствовал на съемке и точно знал, сколько тогда сняли золота.
— А на гидравлике вчера снимали? — поинтересовался Варфоломей, причаливая лодку к берегу.
— Сымали. Привез столько же, — похлопав по металлическому ящику, ответил Серафим и спрыгнул на берег.
