Увидев, что Руфь не намерена отвечать, мистер Донн лишь укрепился в решимости заставить ее выслушать то, что собирался сказать. Правда, он и сам не знал пока, что именно. Ситуация выглядела таинственной и пикантной.
По дороге домой зонт защищал Руфь не только от дождя: под надежным прикрытием с ней нельзя было разговаривать шепотом. Она не знала, когда именно им с девочками предстояло обедать. Уклониться от общения за столом невозможно, нельзя проявлять даже малейших признаков слабости. Но какое же облегчение доставила возможность после долгой ходьбы подняться в свою комнату, запереть дверь, чтобы Мери и Элизабет не смогли войти неожиданно, и позволить усталому телу (утомленному напускной сдержанностью и неумолимым спокойствием) упасть в кресло – беспомощным, слабым, недвижимым, словно сами кости расплавились и перестали держать!
Разум нашел отдых и утешение в мыслях о Леонарде. Думать о прошлом и будущем Руфь боялась, но прекрасно представляла сына в настоящем, думала о мальчике до тех пор, пока его отец не начал вызывать еще больший ужас. При свете детской чистоты и невинности увидев зло яснее и четче, она подумала, что если Леонард когда-нибудь узнает тайну своего рождения, то ей не останется ничего иного, как исчезнуть из его жизни. Он не сможет понять – ни одно человеческое сердце не сможет осознать – то невежество невинности и те мелкие обстоятельства, которые вынудили ее поступить именно так. Но Бог все знает. И если Леонард когда-нибудь услышит об ошибке матери, не останется ничего иного, кроме смерти. В этот момент казалось, что можно умереть, тем самым избавив себя от будущих мучений. Но и этот выход непрост. Внезапно явилась новая мысль, и Руфь принялась молиться, чтобы очиститься даже в страдании. Какие бы испытания, горести, неизмеримые мучения ни посылал Всевышний, она не отступит до последнего мига, когда придет время предстать перед Господом. Увы, страх перед страданиями неизбежен, а потому эта часть молитвы оказалась напрасной. Что же касается остального, то разве несомненная истинность Его закона не касалась ее даже сейчас? Если мы однажды нарушили Его законы, высшая справедливость и сама природа этих законов навлекут неминуемую расплату. Но если обратимся к Нему с раскаянием, Он позволит вынести наказание с кротким и терпеливым сердцем. «Его милость продлится вечно».
Мистер Брэдшо почувствовал, что оказал гостю недостаточно внимания, поскольку не смог тотчас понять внезапную перемену его настроения, а прежде чем догадался, что, несмотря на значительное расстояние до церкви, мистер Донн направился именно туда, джентльмен уже пропал из поля зрения дородного хозяина. Мистер Брэдшо в силу обстоятельств нарушил правила гостеприимства и позволил будущему члену парламента сидеть на скамье «Орлиного гнезда» в скромном окружении девочек и гувернантки, поэтому решил исправить оплошность, проявив особое внимание в оставшееся время. Мистер Брэдшо ни на минуту не оставлял гостя. Какое бы желание тот ни высказал, хозяин тотчас стремился его исполнить. Едва мистер Донн намекнул на желание прогуляться по столь чудесным местам, как мистер Брэдшо вызвался составить ему компанию, хотя в Эклстоне никогда не позволял себе прогулок по воскресеньям. А как только мистер Донн передумал, вспомнив о необходимости написать несколько писем, мистер Брэдшо тут же отложил прогулку и остался рядом, чтобы предоставить ему необходимые принадлежности, пока еще не предусмотренные в необжитом доме. Никто не знал, куда делся мистер Хиксон, который отправился в церковь вслед за мистером Донном, но отстал и до сих пор не вернулся. Мистер Донн подумывал, уж не встретил ли ловкач Руфь: теперь, когда погода наладилась, она вполне могла отправиться с ученицами на прогулку.
День прошел в этих тревожных размышлениях, мысленных проклятиях по поводу чрезмерного внимания со стороны хозяина и притворном написании несуществующих деловых посланий. Самый долгий, скучный, утомительный день в жизни. В столовой затянувшийся ленч ожидал возвращения мистера Хиксона, но ни Руфи, ни ее воспитанниц видно не было. Мистер Донн отважился осведомиться об их местонахождении и получил подробный ответ:
– Они пообедали рано и снова пошли в церковь. Прежде миссис Денбай принадлежала к англиканской традиции, поэтому, хотя дома посещает часовню, рада любой возможности вернуться в церковь.
