За завтраком много и долго беседовали: видимо, несмотря на воскресенье, никто никуда не спешил. Руфи пришлось сидеть вместе со всеми, и проведенное время пошло на пользу. Эти полчаса четко отделили нынешнего мистера Донна от прежнего мистера Беллингема. Она не умела анализировать, даже с трудом определяла характеры, но ясно чувствовала, что между людьми, среди которых жила сейчас, и тем джентльменом, что, небрежно откинувшись на спинку стула, слушал разговор, но не подавал реплик и не проявлял интереса до тех пор, пока тема каким-то образом не затрагивала его лично, огромная разница. Мистер Брэдшо с неизменной энергией нырял в новый поворот беседы – пусть порой чересчур напыщенно и категорично, но всегда с интересом, даже если не имел прямого отношения к сюжету, в обязанности мистера Хиксона входила имитация интереса, даже если он его не испытывал, а мистер Донн не делал ни того ни другого. В то время как другие джентльмены с жаром обсуждали текущие дела, он поднял к глазам лорнет и принялся рассматривать стоявший на другом конце стола холодный пирог с дичью. Внезапно Руфь ощутила, что его внимание сосредоточилось на ней. До сих пор, заметив, что он близорук, она считала, что ей ничто не угрожает, а сейчас вспыхнула мучительным, предательским румянцем, однако уже в следующее мгновение сумела взять себя в руки и успокоиться, даже прямо посмотреть джентльмену в лицо, отчего тот, словно застигнутый врасплох, убрал лорнет и сосредоточился на еде. Но Руфь успела его увидеть. Он изменился, но как именно, определить оказалось сложно. Скорее всего, то выражение, которое прежде появлялось лишь в наихудшем душевном состоянии, теперь присутствовало постоянно. Он был по-прежнему очень красивым, хоть и выглядел беспокойным и разочарованным в жизни. Со странной гордостью Руфь заметила, что глаза и рот достались ее сыну от отца. Слегка озадаченный смелым взглядом, мистер Донн все же не утратил присутствия духа. Да, он заметил, что миссис Денбай напоминает бедную Руфь, но значительно красивее. Лицо классической греческой статуи и гордый, королевский поворот головы. Подумать только: гувернантка в семье мистера Брэдшо! А ведь в великолепии своего изящества могла бы стать графиней Перси или баронессой Хауэрд! Бедная Руфь! Но волосы этой женщины темнее, а кожа светлее, да и выглядит она куда благороднее. Бедная Руфь! Впервые за несколько лет он задал себе вопрос, что стало с Руфью. Впрочем, случиться могло только одно. Наверное, хорошо, что он не знает конца, потому что, скорее всего, знание вызвало бы серьезную неловкость. Откинувшись на спинку стула, мистер Донн незаметно снова поднял лорнет (смотреть открыто было бы невежливо) и уставился на гувернантку. Миссис Денбай беседовала с ученицами и не обращала на него внимания.
Ей-богу, это она! Когда она говорила, возле губ появлялись милые ямочки, которые так его восхищали у Руфи и которых больше не было ни у кого! Чем дольше он смотрел, тем больше убеждался в своей правоте, а когда мистер Брэдшо спросил, желает ли он пойти в церковь, с трудом вернулся к действительности, чтобы ответить.
– В церковь? Далеко? Около мили? Нет, пожалуй. Сегодня помолюсь дома.
Когда мистер Хиксон поспешил распахнуть дверь, чтобы миссис Денбай вместе с ученицами вышла из комнаты, мистер Донн испытал укол ревности, и это оказалось приятно: он думал, что уже окончательно пресытился подобными эмоциями. И все же Хиксон должен знать свое место: ему платят за убеждение избирателей, а не за внимание к дамам в их семьях. Мистер Донн заметил, что Хиксон слишком много внимания уделяет мисс Брэдшо (на здоровье, если хочется), но от этого прекрасного создания, будь то Руфь или не Руфь, пусть держится подальше. Впрочем, он уже не сомневался, это определенно Руфь Хилтон. Но как же ей удалось столь удачно разыграть карты, чтобы стать гувернанткой, причем уважаемой, в почтенном семействе успешного промышленника мистера Брэдшо?
Мистер Хиксон во всех своих действиях следовал за мистером Донном, а мистер Брэдшо никогда не любил ходить в англиканскую церковь, как из принципа, так и потому, что с трудом мог отыскать в молитвеннике нужные места, поэтому все трое остались в гостиной. Когда мистер Донн равнодушно листал страницы большой красивой Библии, в комнату вошла уже готовая отправиться в церковь Мери. При виде девочки джентльмена осенила новая идея, и он проговорил:
– Как странно, что имя Руфь редко используют те добродетельные люди, которые перед крещением детей читают Библию. По-моему, очень красивое имя.
Мистер Брэдшо не оставил замечание без внимания и обратился к дочери:
– Мери, разве миссис Денбай зовут не так?
– Да, папа, – с готовностью ответила девочка. – И я знаю еще двух леди с таким же именем: здесь есть Руфь Браун, а в Эклстоне живет Руфь Маккартни.
– И мою тетушку тоже так зовут, мистер Донн, – поддержал разговор хозяин. – Так что ваше наблюдение ошибочно. Помимо гувернантки, мы знаем как минимум еще трех особ с этим древним именем.
