Мистер Донн собрался задать еще несколько вопросов о гувернантке, но в эту минуту в столовую едва ли не ворвался мистер Хиксон – жизнерадостный, голодный, многословный, готовый без конца рассказывать, как заблудился, а потом все-таки нашелся. Он отлично умел приправить самое простое событие каплей преувеличения, парой шуток, тройкой удачных цитат, и в итоге получалась увлекательная история. Обладая способностью читать выражение лица, он увидел, что его ждали. Оба – и хозяин, и гость, – похоже, смертельно скучали. Он действительно заблудился и вернулся поздно, так что теперь твердо решил посвятить остаток дня компании, ведь если в тоскливое воскресенье людей не развлекать, те неизбежно впадут в меланхолию.
– Стыдно сидеть дома в таком чудесном месте. Дождь? Да, несколько часов назад действительно шел дождь, но сейчас погода просто великолепная. Уверяю вас, что изучил окрестности и теперь вполне справлюсь с обязанностями экскурсовода, смогу показать все главные красоты, а главное – болото, где водятся змеи.
Мистер Донн лениво принял предложение выйти на прогулку, хотя на самом деле с нетерпением ждал, когда мистер Хиксон расправится с ленчем, в надежде встретить Руфь по дороге из церкви, чтобы если не поговорить, то хотя бы посмотреть на нее. Ну не мог он позволить медленно и бесполезно утекать времени: находиться рядом, но даже не встретиться, а ведь завтра утром предстоит уехать, – поэтому категорически отверг предложение мистера Хиксона показать самые чудесные виды и не принял предложение мистера Брэдшо продемонстрировать прилегавший к дому участок земли (очень скромный для четырнадцати тысяч фунтов). Вместо этого он твердым шагом направился в сторону церкви, заявив, что оттуда открывается ни с чем не сравнимый пейзаж.
Ему навстречу шли возвращавшиеся со службы прихожане, но Руфи среди них не оказалось. За обедом мистер Брэдшо между делом известил гостей, что гувернантка вместе с девочками прошла полями, что весьма расстроило мистера Донна. За столом он держался нервно: казалось, что скучнейший процесс никогда не закончится, – и оставалось только проклинать бесчисленные истории Хиксона, которые тот рассказывал, чтобы развеселить кандидата. Когда, наконец, мистер Донн увидел Руфь в гостиной вместе с воспитанницами, сердце его дрогнуло и помчалось вскачь.
Гувернантка что-то читала ученицам – трудно выразить словами, с каким душевным трепетом, но держалась со спокойным достоинством, не позволяя себе проявить даже тени эмоций. Еще час сегодня (причем с учетом семейной молитвы и в безопасном окружении) и час утром (в суете отъезда). Даже если в это короткое время не удастся уклониться от разговора, то по крайней мере можно будет сохранить дистанцию и показать, что впредь ее мир и его мир будут принадлежать к различным системам – далеким, как небо и земля.
Руфь даже не увидела, а почувствовала, что мистер Донн направляется к ним. Остановившись возле стола, он принялся рассматривать лежавшие на нем книги. Мери и Элизабет смутились и отодвинулись в сторону, а он наклонился и тихо произнес:
– Умоляю, всего пять минут наедине.
Девочки не услышали, но Руфь, которой некуда было деться, не пропустила ни слова, однако, набравшись храбрости, громко, внятно попросила:
– Не прочитаете ли вслух этот абзац? Не помню, о чем в нем говорится.
Стоявший чуть поодаль мистер Хиксон тут же подошел, чтобы исполнить ее просьбу. Уставший после непривычно позднего обеда, мечтавший об отдыхе мистер Брэдшо одобрил идею в надежде избавиться от необходимости поддерживать разговор, а может, даже получить возможность вздремнуть до той минуты, когда слуги соберутся на молитву.
Мистер Донн понял, что выхода нет, и начал читать, не понимая, что за слова произносит. Примерно в середине абзаца дверь распахнулась, и вошли слуги. Мистер Брэдшо мгновенно проснулся, с религиозным рвением произнес длинную проповедь, а закончил вечер столь же длинной молитвой.
Руфь сидела, низко склонив голову – больше от усталости, чем от стремления избежать прямых взглядов мистера Донна. Он уже до такой степени утратил существовавшую еще вчера власть, что она совершенно не видела в нем человека своей юности. И все же во имя первой и единственной любви хотелось услышать, как он объяснит давнее предательство. Казалось, уважение к себе возрастет, если выяснится, что тогда мистер Донн не был еще столь холодным, эгоистичным и сосредоточенным на себе, как сейчас.
Дом и Леонард – как неудержимо они влекли! Скорее бы уснуть и увидеть во сне сына!
Сразу после молитвы Мери и Элизабет отправились спать, и Руфь пошла вместе с ними. Отъезд джентльменов был запланирован на раннее утро. Договорились позавтракать на полчаса раньше обычного, чтобы успеть на поезд. Так захотел мистер Донн, еще неделю назад горевший рвением собрать как можно больше голосов, однако теперь готовый послать ко всем чертям и Эклстон, и диссентеров.
Как только показался экипаж, мистер Брэдшо обратился к Руфи:
– Что-нибудь передать Леонарду, кроме любви и объятий?
