На следующий день пришло письмо от Джемаймы с призывом вернуться. Мистер Донн и его друзья покинули дом, так что в семействе Брэдшо воцарился покой. Настало время Мери и Элизабет прервать каникулы и возобновить привычную жизнь. Кроме того, миссис Денбай получила письмо от мисс Бенсон с сообщением о том, что Леонарду нездоровится. Она так старалась скрыть тревогу, что тревога проявилась еще сильнее. Девочек испугал внезапный переход от молчаливой пассивности к открытой, неистовой энергии. Разум и тело напряглись до предела. Миссис Денбай делала все возможное, чтобы как можно быстрее собраться и ускорить отъезд из Абермута: работала, не жалея себя, укладывала учениц отдыхать, а сама в это время без устали переносила тяжелые вещи, с лихорадочной силой справлялась с нелегкими задачами – иными словами, делала все, чтобы не оставить времени на раздумья.
А все потому, что раздумья вели к раскаянию. Как могла она в эти последние дни забыть о Леонарде? Как могла роптать на свое благословение? А в мыслях о будущем темноту прорезал единственный красный луч, наполнявший сознание болью. Она не хотела его видеть и узнавать – и все же видела и узнавала с той безумной решимостью, которая не защищает от страха смерти.
Вернувшуюся с побережья компанию встретили миссис и мисс Брэдшо, а также мистер Бенсон. Руфь не посмела спросить о сыне, жив ли он, как будто выраженный в словах ужас становился ближе к реальности.
– Как он? – едва ворочая застывшими бескровными губами, пролепетала она, и в ее глазах мистер Бенсон прочитал жгучую тревогу.
– Тяжело болен, но есть надежда, что скоро пойдет на поправку. Дети не растут без болезней.
Мистер Брэдшо достиг цели. Его кандидат прошел в парламент, а гордые оппоненты потерпели поражение, поэтому народ решил, что именитый промышленник должен быть доволен, однако, к всеобщему разочарованию, тот не проявил ожидаемого удовлетворения. Причина заключалась в том, что во время предвыборной кампании он претерпел так много мелких унижений, что удовольствия от победы почти не почувствовал.
Он молчаливо допустил подкуп, и теперь, когда возбуждение азарта спало, горько об этом сожалел. Раскаяние коренилось не только в угрызениях совести, хотя часто возникало смутное ощущение неправильности действий. Еще тяжелее было думать, что в глазах многих горожан его прежде безупречная репутация оказалась запятнанной. Он, на прошлых выборах сурово осуждавший неблаговидные поступки противостоящей партии, не мог ожидать пощады теперь, когда по округе поползли слухи о том, что руки щепетильных диссентеров на самом деле нечисты. Раньше мистер Брэдшо любил хвалиться, что никто: ни друг, ни враг – не мог сказать о нем худого слова, а теперь постоянно боялся обвинения в подкупе и ждал вызова в комитет по наблюдению за чистотой выборов.
Омраченная совесть сделала мистера Брэдшо еще более жестким и мрачным, чем прежде. Ему казалось, что наполнившие город разговоры, сплетни и пересуды можно прекратить лишь особенно суровой честностью, а беспринципного мистера Брэдшо горячего периода выборов ничего не стоит заменить прежним высокосознательным и глубоко религиозным мистером Брэдшо, который дважды в день посещает часовню, жертвуя по сотне фунтов каждой городской благотворительной организации – якобы в благодарность за достижение цели.
В глубине души он был разочарован мистером Донном. Оказалось, что джентльмен готов действовать в соответствии с любым советом – неважно, чьим именно, – как будто считает излишним прислушаться к мудрости друзей, среди которых мистер Брэдшо, несомненно, стал бы первым, и в то же время иногда совершенно неожиданно и без видимой причины единолично принимает решения – как в том случае, когда уехал буквально накануне дня выдвижения. Никто не знал, куда именно он направился, но сам факт отсутствия кандидата настолько глубоко огорчил мистера Брэдшо, что если бы выборы не закончились победой, то он наверняка устроил бы по этому поводу скандал, ну а сейчас испытывал к мистеру Донну довольно приятное собственническое чувство и даже начал им гордиться. Еще бы! Он отдал новому члену парламента свое место, свою решимость, свою предприимчивость, свою энергию и сделал мистера Донна.
