Главную тревогу по-прежнему внушал Леонард. Порой вставал вопрос, сможет ли мальчик пережить свалившиеся на него испытания. И все же добрые хозяева видели, что для матери ребенок оставался благословением и жизненной опорой. Без него ночь превратилась бы в кошмар, а день стал бы мучением. Мать и дитя оставались друг для друга посланниками Господа – ангелами.
Новости о жизни семейства Брэдшо поступали редко. Мистер Брэдшо наконец-то купил дом в Абермуте, и теперь все бо́льшую часть времени проводили там. Чаще всего Бенсоны узнавали о бывших друзьях от мистера Фаркуара. Джентльмен навестил мистера Бенсона примерно через месяц после встречи с Джемаймой на улице. В целом мистер Фаркуар не имел привычки наносить визиты и, хотя всегда относился к пастору с глубоким почтением, редко бывал в доме при часовне. Мистер Бенсон принял посетителя любезно, однако предположил, что наверняка должен существовать какой-то особый повод для внимания. Да и сам мистер Фаркуар довольно рассеянно рассуждал о текущих событиях, словно не придавая им особого значения. Правда же заключалась в том, что джентльмен вспоминал, как в прошлый раз сидел в этой комнате, ожидая Леонарда, чтобы взять покататься верхом. Тогда сердце взволнованно билось при мысли, что сына должна привести Руфь. Он ни на миг о ней не забывал и все же благодарил себя и судьбу за то, что не сделал в восхищении следующего шага: ни разу не выразил свои чувства словами. Он верил, что никто не узнал о чувстве, стремительно выраставшем не только на почве восхищения, но и на основе рассудка. К счастью, девятидневное обсуждение Эклстоном истории Руфи его не затронуло. И все же чувство оставалось настолько живым, что джентльмен с болью воспринимал любое осуждение в адрес любимой. По большей части осуждения оказывались преувеличенными, но когда внешние обстоятельства излагались правдиво, то боль становилась еще более острой. Возвращение мистера Фаркуара к Джемайме началось с признания миссис Брэдшо в недовольстве супруга тесным общением старшей дочери с Руфью. Тем с бо́льшим одобрением он воспринял представленные Джемаймой робкие оправдания и сочувственные объяснения поступка бывшей подруги. Совершив открытие, девушка испытала настолько глубокое потрясение, что едва не упала, и с тех пор не могла стоять без опоры, а осознав силу недавней ненависти к Руфи, теперь стала значительно скромнее и сдержаннее выражать собственное мнение. Душа освободилась от тщеславной гордости, и сразу стало ясно, что мистера Фаркуара привлекает способность к оправданию соперницы, – неважно, насколько оно было мудрым или полезным. В свою очередь, мистер Фаркуар не подозревал, что мисс Брэдшо знала о поклонении Руфи, и уж тем более не догадывался о жгучей ревности, но сейчас этих двоих связывало сознание общей печали и общего сочувствия. Разница, правда, заключалась в том, что Джемайма переживала пылко и была готова к немедленным действиям, в то время как мистер Фаркуар радовался избавлению от неприглядного положения и предосудительной известности. Природная осторожность заставила принять решение больше никогда не думать о женщине как о возможной жене, предварительно не изучив все подробности ее биографии, начиная с рождения. Та же осторожность, направленная на себя, диктовала умеренность в сожалении из опасения перед более глубоким чувством. И все же симпатия к Руфи и Леонарду, а также глубокое уважение к мистеру Бенсону заставили мистера Фаркуара исполнить просьбу Джемаймы навестить дом при часовне и что-нибудь узнать как о семействе в целом, так и о Руфи особенно. По этой причине джентльмен сидел возле камина в кабинете пастора и рассеянно вел неспешную беседу. Он и сам не заметил, как всплыла эта тема, но когда разговор коснулся политики, стало ясно, что мистер Бенсон не выписал ни одной газеты.
– Не позволите ли пересылать вам мои экземпляры «Таймс»? К полудню прочитываю от первой до последней строки, а потом не знаю, куда девать очередной номер. Буду счастлив найти бумаге полезное применение.
– Несомненно, весьма благодарен за предложение. Но не заботьтесь о пересылке: Леонард вполне может забирать газеты и приносить домой.
– Как он себя чувствует? – осведомился мистер Фаркуар, стараясь говорить равнодушно, но не в силах скрыть беспокойство в ожидании ответа. – Давно его не видел.
– Еще бы! – с болью воскликнул мистер Бенсон, тоже напрасно пытаясь говорить обычным тоном. – Леонард еще не обладает достаточной душевной силой, и нам трудно заставить его выйти из дома.
Наступило долгое молчание, и мистер Фаркуар с трудом подавил предательский вздох, но, внезапно решив сменить тему разговора, произнес:
– В газете встретите подробный отчет о поведении сэра Томаса Кэмпбелла в Бадене. Судя по всему, несмотря на титул баронета, этот джентльмен – законченный мошенник и шулер.
– Кто такой сэр Томас Кэмпбелл? – уточнил мистер Бенсон.
