Пастор почти позавидовал гибкости мышления мистера Фаркуара и готовности действовать немедленно. Сам же он чувствовал, что должен устроиться в кабинете и хорошенько обдумать события последних суток. Голова кружилась даже от попытки уследить за излагаемой логикой. Требовались уединение и покой, чтобы решить, насколько планы справедливы и верны. Несмотря на отрицательное мнение о молодом человеке, совершенный Ричардом бесстыдный обман потряс до такой степени, что восстановление заняло несколько следующих дней. Мистер Бенсон даже не мог обратиться за сочувствием к сестре, так как считал делом чести ничего ей не говорить. А мисс Фейт настолько увлеклась очередным хозяйственным состязанием с Салли, что даже не заметила странную задумчивость брата.
Мистер Бенсон считал, что не имеет права вторгаться в дом, от которого ему когда-то было молчаливо отказано. Визит к мистеру Брэдшо без приглашения или вызова мог быть воспринят как злоупотребление знанием семейного позора. И все же пойти очень хотелось. Конечно, мистер Фаркуар писал жене каждый день, и требовалось срочно узнать, что тот делает, но на четвертый день после отъезда мужа Джемайма пришла сама примерно через полчаса с момента прибытия почты и попросила позволения поговорить с мистером Бенсоном наедине.
Поскольку она пребывала в состоянии крайнего волнения и явно много плакала, то воскликнула возбужденно:
– Ах, мистер Бенсон! Не согласитесь ли пойти со мной и сообщить папе печальную новость о Дике? Уолтер написал, что наконец-то его нашел, хотя поначалу никак не мог отыскать. Позавчера он услышал об аварии, в которую попал направлявшийся из Дувра дилижанс. Два пассажира погибли, а несколько серьезно пострадали. Уолтер пишет, что мы должны быть благодарны Господу, как и он, что Дик остался жив. Для него стало большим облегчением приехать в ближайшую к месту происшествия гостиницу и выяснить, что брат всего лишь тяжело ранен, но не убит. Однако для всех нас это огромное горе, и облегчить его нечем. Мама совсем плоха, и мы боимся сказать папе.
Джемайма говорила, с огромным трудом сдерживая слезы, но теперь они безудержно вырвались на свободу и хлынули потоком.
– Как чувствует себя отец? – мягко спросил мистер Бенсон. – Постоянно о нем думаю.
– Понимаю, что должна была зайти к вам и все рассказать, но дел так много! Мама не желает к нему подходить. Он сказал что-то такое, чего, кажется, она не может простить. Ни за что не хочет садиться с ним за стол. Практически живет в детской. Достала старые игрушки Дика, одежду, постоянно их рассматривает и плачет.
– Значит, мистер Брэдшо все-таки к вам присоединился. Со слов мистера Фаркуара я понял, что он полностью от всех отстранился.
– Лучше бы так и сделал, – со слезами сказала Джемайма. – Во всяком случае, это было бы более естественно, чем нынешнее поведение. Единственное отличие от привычного распорядка дня заключается в том, что он не подходит к конторе. К столу же является как обычно и даже делает то, до чего никогда не снисходил прежде: пытается шутить, чтобы показать нам, что ничуть не переживает.
– И совсем не выходит на улицу?
– Только в сад. Думаю, что на самом деле ему не все равно. Невозможно вот так запросто отказаться от собственного ребенка, хотя отец полагает, что способен на это, поэтому я очень боюсь сообщить ему об аварии. Пойдете со мной, мистер Бенсон?
Повторения не понадобилось. Пастор направился вслед за Джемаймой, а та избрала маршрут по боковым улицам, без стука вошла в дом, отдала спутнику письмо мужа, открыла дверь в комнату отца и, прежде чем удалиться, предупредила:
– Папа, к тебе мистер Бенсон.
Поначалу визитер растерялся, не имея понятия, с чего начать. Его приход удивил задумчиво сидевшего у камина хозяина, но он тут же поднялся, перешел к столу и после обычного обмена любезностями показал, что ждет начала разговора.
– Миссис Фаркуар попросила меня, – с сердечным трепетом заговорил мистер Бенсон, – сообщить о письме, которое получила от мужа.
Он умолк, поняв, что ничуть не приблизился к реальной трудности, но так и не понял, что следует сказать далее.
– Она могла не беспокоиться. Прекрасно представляю причину отсутствия мистера Фаркуара и решительно осуждаю его поведение. Он игнорирует мои желания и не выполняет распоряжения, которые зять должен уважать. Если у вас в запасе есть более приятная тема, то был бы рад перейти к ней, сэр.
– Ни вам, ни мне не дано думать о том, что нам угодно слышать или говорить. Вам придется выслушать известие о сыне.
– Я отказался от молодого человека, некогда считавшегося моим сыном, – ледяным тоном ответил мистер Брэдшо.
– Дело в том, что дилижанс из Дувра перевернулся по пути в Лондон, – сообщил расстроенный холодностью джентльмена мистер Бенсон и мгновенно увидел, что скрывалось за напускным равнодушием.
Мистер Брэдшо взглянул в отчаянии на гостя и смертельно побледнел. Пастор в испуге вскочил, намереваясь позвонить, однако хозяин знаком приказал сидеть.
– Ах, сэр, я слишком поспешил! Он жив, жив! – воскликнул гость, увидев на пепельном лице напрасную попытку заговорить.
