В этот день тихий дом при часовне принял немало посетителей. Первой явилась миссис Фаркуар. Теперь в ней трудно было узнать прежнюю Джемайму Брэдшо, какой она была три года назад. Счастье вызвало к жизни красоту. Цвет лица стал нежным и теплым, как ясный осенний день. Яркие сочные губы почти никогда не смыкались из-за улыбок. Большие темные глаза сияли, хотя при взгляде на Руфь затуманились слезами.
– Лежи тихо и не двигайся! Сегодня придется потерпеть уход и заботу! Я встретила в коридоре мисс Бенсон и получила сотню указаний не утомлять тебя разговорами. Ах, дорогая Руфь! До чего же все мы тебя любим, до чего рады, что ты вернулась! Знаешь, как только ты ушла в это страшное место, я даже научила Розу молиться, чтобы маленькие губки смогли попросить за тебя: «Пожалуйста, дорогой Боженька, помоги Руфи не заболеть». Ах, Леонард! Ты гордишься мамой?
Леонард лаконично ответил «да», словно его раздражало, что кто-то может в этом сомневаться. Джемайма тем временем продолжила:
– Послушай, Руфь! У меня есть для тебя предложение. Частично все продумали мы с Уолтером, но и папа внес свою лепту. Да, дорогая! Он очень старался проявить к тебе уважение. Все мы хотим, чтобы следующий месяц ты провела в «Орлином гнезде»: набралась сил и подышала чудесным воздухом Абермута. Я тоже собираюсь поехать туда вместе с маленькой Розой. Папа предоставляет нам дом, а погода в ноябре, как правило, прекрасная.
– Большое спасибо. Очень заманчиво, тем более что я мечтала о каких-нибудь переменах. Не могу сейчас же сказать, поеду или нет, но если дашь немного времени на раздумье, то скоро отвечу.
– Ах, думай сколько угодно, только согласись! И вы, мастер Леонард, обязательно тоже должны поехать. Теперь знаю, что вы на моей стороне.
Руфь вспомнила чудесный Абермут. Смущало ее лишь воспоминание о встрече на берегу. Конечно, туда она больше никогда не пойдет, но ведь остается так много других восхитительных, умиротворяющих мест!
– Только представь, какие чудесные вечера мы будем проводить вместе! Надеюсь даже, что Мери и Элизабет тоже смогут приехать.
В комнату заглянул солнечный луч.
– Смотри, даже природа одобряет наш план. Дорогая Руфь, вижу доброе знамение на будущее!
В эту минуту в гостиную вошла мисс Бенсон в сопровождении приходского священника мистера Грея. Это был пожилой человек, невысокий и плотный, с весьма сдержанными манерами, но каждый, кто замечал выражение его лица и особенно добрых черных глаз под седыми кустистыми бровями, сразу убеждался в его благодушии. Руфь несколько раз видела пастора в госпитале, а мистер Фаркуар довольно часто встречал в обществе.
– Пойди и сообщи дядюшке, – обратилась мисс Бенсон к Леонарду.
– Подожди, мой мальчик! Я только что разговаривал с мистером Бенсоном на улице, а сейчас должен обратиться к твоей матушке. Хочу, чтобы ты остался и услышал, о чем пойдет речь. Уверен, что мое дело доставит этим леди (он поклонился мисс Бенсон и Джемайме), так много удовольствия, что даже не стану извиняться перед ними за вторжение.
Он достал очки и с улыбкой продолжил:
– Вчера, миссис Денбай, вы так ловко и незаметно ускользнули, что, должно быть, не узнали, что в то самое время совет госпиталя заседал, составляя текст официальной благодарности за ваш труд. Как председателю совета мне поручено передать вам письмо, которое имею честь прочитать.
С должной торжественностью он провозгласил официальное благодарственное послание от имени секретаря госпиталя.
Добрый священник не пропустил ни единой буквы, начиная с даты и заканчивая подписью, а потом передал письмо Леонарду со следующими словами:
– Вот, сэр! Когда станете взрослым и даже старым, сможете с гордостью и радостью перечитывать это свидетельство благородства вашей матушки. Действительно, – уже обращаясь к Джемайме, добавил мистер Грей, – не подобрать слов, способных выразить испытанное нами облегчение. Я говорю о входящих в совет госпиталя джентльменах. К моменту прихода миссис Денбай паника превзошла все пределы, а тревога усугубила хаос. Пациенты умирали один за другим. Едва хватало времени убрать тела, чтобы положить новых больных. Из-за всеобщего страха помощь почти не оказывалась. А в то утро, когда миссис Денбай предложила свою помощь, ситуация оказалась критической. Никогда не забуду то чувство облегчения, которое испытал, услышав, что именно она собирается предпринять. И все же мы сочли необходимым предупредить ее…
Заметив на лице Руфи румянец смущения, он с поклоном заявил:
– Хорошо, мадам, избавлю вас от дальнейших похвал. Скажу лишь, что, если могу чем-то помочь вам лично или вашему ребенку, смело рассчитывайте на мои скромные силы.
С этими знаменательными словами священник встал, снова поклонился и торжественно удалился. Джемайма расцеловала подругу, а Леонард отправился наверх, чтобы убрать драгоценное письмо. Сидя в укромном уголке, мисс Бенсон отвела душу в слезах. Руфь поднялась, ласково обняла хозяйку и проговорила:
